Книга Без страха и упрёка 2, страница 57 – Андрей Земляной

— С Шумиловым согласовываем. В полевых условиях ровной линии не получится, но разрывов между армиями не оставим.

После разговора с Чуйковым соединились со штабом 64-й армии.

Шумилов подтвердил, что немцы на южном участке тоже действуют осторожнее. Броню без пехоты вперёд не выдвигали, пехота ждала артиллерийской подготовки, сапёры проверяли даже те дороги, по которым части проходили накануне.

— Мне нужно заранее знать, где заканчивается оборона Чуйкова, — сказал Михаил Степанович. — Иначе ночью немцы найдут проход между армиями.

— Схему стыка получите через штаб фронта, — ответил Ерёменко. — Артиллерию привязывайте не к фасадам, а к дворам и перекрёсткам, через которые они могут пройти.

Захаров положил трубку и вернулся к карте.

— Если их осторожность сохранится, мы получим ещё несколько дней, — сказал он. — На отдельных участках, возможно, больше.

— Эти дни ещё нужно использовать, — ответил Ерёменко. — Одной задержкой немцев город не удержать.

На карте отметили районы, где требовалось пробить внутренние проходы между домами, оборудовать запасные позиции, перенести склады боеприпасов и усилить связь. Сапёрам предстояло работать ночью. Артиллеристы должны были заново привязать огонь к улицам и дворам. На переправах меняли порядок доставки грузов: сначала патроны, мины, вода, кабель и медицинское имущество, затем всё остальное.

— Авиация на связи, — сообщил офицер.

Голос командующего 8-й воздушной армией Тимофея Тимофеевича Хрюкина пробивался с перебоями.

— Самолётов мало, Андрей Иванович, — сказал он после того, как выслушал задачу. — Штурмовикам требуется прикрытие, аэродромы работают на пределе.

— Нам не нужны удары по уже занятым развалинам, — ответил Ерёменко. — Немцы теперь дольше собираются перед атакой. Ищите точки сбора техники во дворах, дороги подвоза и скопления штурмовых групп.

— Если разведка даст цели до рассвета, утром отработаем.

— Даст.

Хрюкин помолчал, затем добавил:

— Усиленная охрана штабов тоже создаёт цели. Автомобилей становится больше, колонны идут плотнее. Если обнаружим движение командного состава, ударим.

— Действуйте по обстановке. Основная задача — сорвать атаки в городе.

После окончания разговора Захаров передал распоряжения оперативному отделу.

Хрущёв закрыл блокнот.

— Сведения о немецком генерале в части давать? — спросил он.

— Только в общем виде, — ответил Ерёменко. — Сказать, что наша разведка действует в немецком тылу, и похитила генерала, а противник теперь усилил охрану штабов и вообще осоторожничает.

— Дадим как материал для бесед, а не для газет, — уточнил Хрущёв.

— Именно. И разумеется без обещаний, что диверсанты выиграют войну вместо пехоты.

Офицер политуправления записал указание.

— Солдат должен понимать, почему немец стал медленнее, — сказал Захаров. — Но ещё важнее объяснить, что делать с этим временем.

— Это ему объяснит командир, — ответил Ерёменко. — Политработник пусть не мешает.

К полуночи требовалось отправить в армии новые распоряжения. На смену офицерам связи уже вызывали сапёрных командиров. Те ждали в коридоре с планшетами и схемами городских кварталов.

— Пускайте, — приказал Захаров.

Никто не складывал выигранное время в запас и не заносил отдельной строкой в сводки. Оно уходило ночными рейсами через Волгу, тратилось дополнительными койками на левом берегу, превращалось в ящики с боеприпасами, эвакуацию детей и стариков, в орудия, которые успевали поставить на позиции раньше следующей немецкой атаки.