Книга Без страха и упрёка 2, страница 37 – Андрей Земляной

За столом засмеялись.

— А как вы думаете, чему нам следовало бы у них поучиться? — спросил Берия, снова обращаясь к Алексею.

Целиковская повернулась к Штурмину. Нино Теймуразовна заметила её движение, но сама продолжала смотреть на молодого лейтенанта, считывая малейшие колебания лицевых мышц.

— Если вообще, то организации работы, — ответил Алексей. — А в конкретной сфере, репетициям, записи музыки, движению камеры, и подчинению всего кадра единому ритму. Ну и конечно тому, как они используют пространство.

— Поясните? — попросил Берия.

— У нас музыкальный фильм так и остаётся театром, только снятым на плёнку, — сказал Штурмин. — Герои разговаривают в комнате, затем останавливаются и исполняют песню. Номер заканчивается, и действие продолжается.

— А у американцев? — спросил Лаврентий Павлович.

— У них сценой может стать всё вокруг. Гостиница, вокзал, каток, лестница, улица. Песня начинается в помещении, выходит вместе с героем наружу, её подхватывают другие люди. В ритме песни движутся автомобили, трамваи, толпа, меняется свет. Город перестаёт быть фоном и становится тканью музыкального номера.

Александров отложил вилку.

— Вы раньше об этом не говорили, — с лёгкой обидой заметил Григорий Васильевич.

— Раньше мы обсуждали отдельные песни, а не структуру фильма, — ответил Алексей.

— На московской улице такое не снимешь, — возразил оператор. — Люди будут смотреть в камеру, движение остановится, да и улицу никто не позволит перекрыть.

— Значит, часть улицы строят в павильоне, — сказал Штурмин. — Остальное снимают на месте и соединяют монтажом. Или перекрывают настоящий участок на несколько часов, заполнив его массовкой и актёрами. Способ можно найти. Сначала нужно понять, что песня в кино не должна стоять на месте.

— Вы это где-нибудь видели? — неожиданно спросила Нино Теймуразовна.

Алексей посмотрел на неё.

— Именно так — нет.

— Но рассказываете очень уверенно, — заметила Нино Теймуразовна.

— Потому что кино к этому всё равно придёт. Фильм не концерт с ведущим и номерами — вставками. Ему вообще вредит рваность, если конечно она не часть замысла.

На этот раз она задержала на нём взгляд дольше, словно услышала не предположение, а случайно вырвавшееся воспоминание.

— Вы называете это музыкальным театром? — спросил Берия.

— В кино используют другое название — мюзикл, — ответил Алексей.

— И чем же мюзикл отличается от музыкальной комедии?

— Тем, что музыка там не украшение и не перерыв между сценами, — объяснил Штурмин. — Она сама продолжает действие. Герой может начать песню в квартире, спуститься по лестнице, выйти на улицу, проехать через город, а за это время история продвинется дальше.

— Нашим кинематографистам есть чему поучиться у Голливуда? — спросил Берия.

— Конечно, — спокойно подтвердил Алексей.

За столом на мгновение стало тише.

— Даже так? — уточнил Лаврентий Павлович.

— Мы учимся у иностранцев, если они сделали что-то удачно, — ответил Штурмин. — Кино ничем не отличается. Учиться не значит копировать всё подряд.

Берия улыбнулся.

— Хороший ответ.

Целиковская, до этого державшая бокал обеими руками, немного расслабилась. Нино Теймуразовна перевела взгляд с неё на Алексея и едва заметно улыбнулась.

Разговор снова стал общим. Александров начал спорить с оператором о съёмке на улице Горького, Цфасман потребовал сначала решить, кто напишет музыку для подобной сцены, а Орлова заявила, что никакой город не спасёт фильм, если артист не умеет двигаться.