Книга Без страха и упрёка 2, страница 33 – Андрей Земляной

Когда песня закончилась, Сталин некоторое время молчал, глядя куда-то в пол.

— Как называется? — Отрывисто спросил Иосиф Виссарионович.

— «Товарищ Правда», — ответил Александров.

— Новая?

— Совсем новая, товарищ Сталин. — Ответил Цфасман, и кивнул. Увидев, что вопросов больше не последует начал короткое вступление ко второй песне. Теперь пела Целиковская:

— С чего начинается Родина? С картинки в твоём букваре… — Пела тоже негромко, душевно, но очень пронзительно.

Орлова вступила во втором куплете, поддерживая мелодию вторым голосом. Сталин слушал, слегка наклонив голову, Берия не отводил глаз от певиц, а Василевский смотрел на рояль, словно пытался вспомнить, где уже слышал эту музыку.

После последнего аккорда в комнате снова стало тихо.

— Кто это написал? — спросил Сталин.

Александров посмотрел на Орлову, затем ответил:

— Слова и музыка лейтенанта Алексея Штурмина, товарищ Сталин. Обеих песен.

— Штурмин? — переспросил Иосиф Виссарионович, удивлённо подняв брови. — Я уже сегодня слышал эту фамилию, — и повернулся к Василевскому.

— Да, товарищ Сталин, это тот же человек, — подтвердил Александр Михайлович.

— Фонарь и песни?

— Не только, — ответил Василевский. — Он награждён двумя орденами Ленина, орденом Красного знамени и Красной Звезды, служит в группе майора Тихонова. Несколько его технических предложений по боевому снаряжению и технике сейчас проверяются Управлением связи и профильными специалистами, но уже понятно, что всё будем внедрять для всех разведгрупп генштаба, а может и для всех фронтовых групп.

Сталин посмотрел на Александрова.

— Вы с ним знакомы?

— Знаком, товарищ Сталин, — ответил Григорий Васильевич. — И чрезвычайно горд этим знакомством. Товарищ Штурмин принёс нам уже несколько песен.

— Откуда лейтенант умеет писать музыку?

— Этого он не объясняет, — признался Александров, разведя руками. — Но пишет замечательно.

— Это мы слышали.

Иосиф Виссарионович вернулся к столу и открыл коробку с фонарём. Несколько секунд рассматривал лежавший внутри комплект, затем закрыл крышку.

— Эти песни готовят для радио? — спросил Сталин.

— «Товарищ Правду» можно записывать сразу, товарищ Сталин — ответил Цфасман. — Для второй песни требуется окончательная оркестровка.

— Подготовьте, — распорядился Сталин. — Людям сейчас нужны хорошие песни.

Он посмотрел на Василевского.

— А вы завтра принесите мне материалы на этого Штурмина. Наградные представления и последние рапорты его командира.

— Будет сделано, товарищ Сталин, — ответил Александр Михайлович.

Концерт продолжился, но фамилия молодого лейтенанта уже была записана на листе в блокноте Поскрёбышева рядом с короткой пометкой: «Группа Тихонова. Технические предложения. Песни».

Копия материалов на Штурмина легла на стол Берии через два дня после праздничного вечера на Ближней даче.

Папка оказалась толще, чем он ожидал. К ней приложили наградные представления, выписки из оперативных донесений, заключение проверки НКВД, несколько справок Генерального штаба и отдельный перечень технических предложений, уже переданных различным управлениям и институтам.

Лаврентий Павлович начал с биографии.

Крестьянская семья, обычная школа, призыв, штрафная рота. Ничего, что могло объяснить дальнейшее. За несколько месяцев войны молодой красноармеец успел пройти путь от красноармейца — штрафника до офицера специальной группы Генерального штаба и получить два ордена Ленина, орден Красного Знамени и орден Красной Звезды.