Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 123 – Адриана Вайс

Кое-что для меня? Сердце делает неожиданный кульбит.

Что это может быть?

После такого разговора, после такого решения… это подарок? Или, может, какой-то важный документ, касающийся Нортвуда? Или… или что-то совсем другое?

Интрига щекочет нервы, заставляя забыть о только что пережитом напряжении.

— Конечно, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все трепещет от любопытства.

Мы выходим из кабинета. Коридор, который только что казался мне путем на Голгофу, теперь выглядит совершенно иначе. Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие окна, играет на пылинках в воздухе, создавая какую-то волшебную, почти праздничную атмосферу.

Я иду рядом с Рейнаром, чуть позади, как того требует этикет (я это вычитала в книгах, которые проглотила еще в первые недели обитания здесь, когда искала информацию о местном мире). Но сейчас я не чувствую себя его подчиненной или просто «женой по необходимости». Сейчас я ощущаю его присутствие совершенно по-другому.

Не как герцога, а как… мужчины. Сильного, уверенного, надежного. Я чувствую тепло, исходящее от него, едва уловимый запах дорогого сукна его плаща, смешанный с чем-то еще, неуловимо мужским, немного диким, как свежий ветер после грозы.

Мы не говорим. Тишина между нами больше не давит, она… она наполнена чем-то новым. Ожиданием. Каким-то невысказанным пониманием. Может быть, даже… зарождающейся надеждой?

Я украдкой смотрю на его профиль — строгий, аристократический, но сейчас, как мне кажется, он неуловимо смягчился. И мне отчаянно хочется верить, что мое решение… оно было правильным не только для Нортвуда. Возможно, оно было правильным для нас обоих.

На крыльце нас уже ждет Корвус, как всегда невозмутимый. Он бросает на меня быстрый, изучающий взгляд, потом переводит его на Рейнара. Кажется, он тоже чувствует изменение в атмосфере.

Рейнар подходит к карете, останавливается у дверцы, но не спешит садиться. Вместо этого он поворачивается ко мне.

— Алина, — его голос снова звучит серьезно, но теперь в нем нет той ледяной официальности, что была в кабинете. Теперь в нем… что-то другое. Трепетное? — Я должен сказать, что впечатлен твоей решимостью. Твоим мужеством остаться здесь и бороться, когда тебе предложили такой выход.

Я чувствую, как щеки заливает предательский румянец. Вот это комплимент от самого герцога! Прямо неловко как-то.

— Ой, да что вы, ваша светлость… — отмахиваюсь я, смущенно улыбаясь. — Какое там мужество. Просто… упрямство непроходимое, наверное. И чувство ответственности размером с дирижабль.

Рейнар усмехается — по-настоящему, открыто, и от этой улыбки его суровое лицо преображается, становится моложе и… притягательнее.

— Упрямство, которое меняет мир вокруг себя, Алина, — говорит он, и его взгляд становится глубоким, проникающим в самую душу, — это и есть истинное мужество. Ты вдохнула жизнь не только в это тело, которое носила Айлин. Прямо сейчас ты вдыхаешь жизнь в этот забытый край. Далеко не многие на это способны. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Его слова, его голос, этот прямой, пристальный взгляд…

Что-то внутри меня щелкает, словно старый замок наконец-то поддался правильному ключу.

Шум деревни, гомон людей, скрип упряжи — все это отступает на задний план, растворяется. Остаемся только мы двое, стоящие друг напротив друга, и эта внезапно возникшая, почти осязаемая тишина, наполненная каким-то невероятным, звенящим напряжением. Время будто замедляет свой бег, замирает.