Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 122 – Адриана Вайс

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я вижу, как чуть заметно дергается его кадык. Он осознал, что я все поняла.

— Но я не могу, — продолжаю я, и в голосе появляется тот самый «надрыв», та щемящая нотка, от которой у самой перехватывает дыхание. — Не могу согласиться на это прямо сейчас. Я не могу так поступить с жителями Нортвуда, которые поверили мне. Которые каждый день смотрят на меня с надеждой. Я… я не могу их предать. Я не могу просто собрать вещички и сказать: «Ну все, ребята, вы дальше как-нибудь сами, а мне пора домой, у меня там сериальчики не досмотрены». Так не правильно. Так… нельзя.

Я делаю шаг вперед, почти вплотную к нему.

— Пусть каждый день только снижает мои шансы. Пусть однажды дверь в мой мир захлопнется навсегда, и я останусь здесь, в этом теле, в этом времени. Но я должна довести до конца то, что начала. Нортвуд должен встать на ноги. Мы должны запустить производство, наладить торговлю, доказать всем этим баронам и интриганам, что мы чего-то стоим. И только тогда… — я сглатываю подступивший к горлу ком, — только когда я буду знать, что сделала все, что могла, что они справятся дальше без меня… только тогда я, возможно, снова вернусь к этому вопросу. Если еще будет к чему возвращаться… и куда.

Я замолкаю, тяжело дыша.

Все. Я сказала это.

Выложила все, что было на душе.

Теперь его слово.

Рейнар молчит несколько долгих мгновений, его взгляд не отрывается от моего лица, словно он пытается прочесть в моих глазах что-то еще, что-то, что я не сказала вслух. Наконец, он тихо спрашивает:

— Ты не будешь жалеть об этом выборе, Алина?

Я смотрю в окно, на заснеженные крыши Нортвуда, на тонкую струйку дыма из трубы нашего цеха. Потом снова на Рейнара. На губах появляется чуть грустная, но твердая улыбка.

— Не знаю, честно. Может, и буду. Когда-нибудь, холодной зимней ночью, буду сидеть у камина, кутаясь в плед, и думать: «А что, если бы я тогда согласилась? Какой была бы моя жизнь сейчас?» Но я точно знаю одно: я буду гораздо, неизмеримо сильнее жалеть, если сейчас струшу и сбегу, бросив все на полпути. Вот этого я себе точно никогда не прощу.

Он ничего не говорит. Но я вижу как в глубине его темных, почти черных глаз что-то меняется. Лед, который всегда сковывал его взгляд, когда он смотрел на Айлин, кажется, треснул. И сквозь эту трещину пробивается что-то теплое, живое. Что-то похожее на… одобрение? Уважение? А может, даже… восхищение?

Я не уверена, но мне отчаянно хочется верить, что это именно оно. И от этой мысли по телу разливается приятное тепло, а на душе становится удивительно легко. Он принял мою позицию. И он ее не осуждает. А это — самое главное.

Рейнар медленно кивает.

— В таком случае, леди Айлин, — его голос звучит уже мягче, почти без официальных ноток, — я буду с неослабевающим интересом следить за твоими свершениями. И за тем, к чему они приведут Нортвуд… и всех нас.

Он на мгновение замолкает, а потом на его губах появляется едва заметная, почти неуловимая улыбка. Та самая, от которой у меня почему-то всегда начинает быстрее биться сердце.

— А теперь, — говорит он, — проводи меня, пожалуйста, до кареты. У меня там кое-что для тебя есть. Я не стал брать это с собой сразу… не был уверен, каким будет твое решение.