Книга Время лохов, страница 124 – Игорь Безрук

Я не мог ничего возразить. Ему было виднее. После этого разговора я долго не мог уснуть. Что ждало меня впереди — неизвестно. Но я заметил, что всегда, когда приходили радикальные изменения в моей судьбе, я не спал почти всю ночь, словно судьба готовила меня к новой жизни, спрашивала, готов ли я встретить ее, оставить за спиной все прошедшее.

В один из дней мы переместились в подземный переход перед радиорынком. Было еще достаточно тепло, днем вообще обещали до двадцати четырех, для осенней Москвы это была роскошь.

В бригаду вместо выбывших влились несколько новых членов. И среди них бывшая моя коллега по отделу (кто бы мог подумать!) — Эллочка! Да, да, та самая, блистательная, обворожительная Эллочка, которая сводила с ума почти всех заводских кобелей. Странно было видеть ее за подобным занятием, хотя, скажи кому, что и я способен преступить закон, поверят немногие.

Оправдал ли я себя перед совестью, придумав версию о корысти играющих? Вряд ли. Мне придется до конца дней нести этот крест. Но Эллу разве никто не мог остановить, сказать ей, что не нужно этого делать, ведь потом не отмоешься? Но кто ей об этом скажет, кого она послушает, когда с ног на голову перевернулись все ценности и простой человек брошен на выживание? С волками жить, по-волчьи выть — не последняя ли истина?

— Вот так сюрприз! — не смог я удержаться, чтобы не выразить удивления. — Ты что здесь делаешь?

— Этот же вопрос я могла бы задать тебе, — тут же парировала Элла и расплылась в обворожительной улыбке.

Так как расхолаживаться не было времени, я и Элла перебрасывались одним-двумя словами в редких перекурах, перерывах, за чашкой чая.

Как оказалось, на заводе она тоже протянула недолго: месяца через четыре сократили и ее, только уже официально, с пособием, но на мизерное пособие, сам понимаешь, долго не протянешь, подалась и она к знакомым в Москву, что не очень-то понравилось мужу. Начались скандалы, ссоры по пустякам, в конце концов приведшие к разводу.

— Сам виноват, дурак, — не скрывала своего презрения к бывшему мужу Элла.

В Москве она, так же, как и я, поначалу торговала, а после закрытия точки плавно со всеми знакомыми переместилась на лохотрон, где еще платили исправно.

— Может, когда-то и платили, — хмыкнул я. — В мифические времена. Сейчас и здесь одни убытки.

Я не стал говорить Эллочке, что работаю последние дни, может быть, часы, но хотел расспросить обо всех общих знакомых, а более всего про Ирину. Слышала ли Элла что о ней?

Расспрашивать об Ирине я начал издалека, спросил про отдел, девчат. При упоминании о девчатах Элла как взорвалась:

— Да, я же тебе не сказала главного: наша тихоня Ирочка не так давно, оказывается, залетела! Я уходила, она еще не округлилась, но нас не проведешь — мы ее сразу раскусили.

Я онемел, но постарался не подать вида, что поражен, рассмеялся вместе с Эллочкой: вот умора: наша мать Тереза забрюхатела. Ветром надуло!

— А жених хоть известен?

— Какой жених? С чего там жених? Но даже если и есть, сам знаешь — будет молчать, как рыба.

Мне-то ее не знать! Но почему-то часто забилось сердце: не моего ли ребенка она носит?

Расспросить про Ирину подробнее было неудобно, да и время обеда закончилось.

— Все, выходим, выходим, дома будете чаи распивать! — погнал Баскаков бригаду на выход.