Книга Время лохов, страница 100 – Игорь Безрук

Но уже через полгода я стал ловить себя на мысли, что искренне жалею о том, что не сказал Лидии всего о глубине моих прежних чувств к Елене. Может, следовало тогда сразу рассказать ей обо всем, ведь Елена продолжала меня по-прежнему бесить и изматывать, даже когда была далеко. Но в первые годы супружества я был так нерешителен, так несмел, видя, как в семейных заботах Лида распускается.

Мы расписались и больше года прожили безмятежно и, можно сказать, счастливо. Лидия как-то сразу все взяла в свои руки. Надо отдать ей должное, у нее была хватка. Подле нее горевать мне не приходилось. Я снова повеселел, стал шутить и, казалось, совсем позабыл Елену.

По настоянию моих родителей, после свадьбы мы перебрались в квартиру бабушки (она к тому времени уже скончалась) и стали уже настоящими соседями Бурылевых. Анна Павловна тоже не так давно схоронила своего несвоевременно ушедшего мужа, а Юрка с Еленой обитали в Москве на заработках и домой приезжали крайне редко. Также редко теперь я вспоминал Елену, и в груди больше не ощущал той жгучей боли, того острого покалывания, которое возникало прежде, когда она находилась рядом. Вечерами я смотрел телевизор, занимался чем-нибудь по дому, когда в том была необходимость, или читал, Лида вязала или готовила. Ничто, казалось, не могло нарушить нашего спокойного течения жизни, дни шли за днями, года за годами, но потом она заразилась болезнью Боткина и ей пришлось срочно сделать аборт, а еще через год после этого, отпросившись на работе, в город неожиданно вернулась Елена: ей понадобилось выправить какие-то документы. Я желал этого меньше всего: своим возвращением она невольно пустила под откос всю нашу с Лидией благополучную семейную жизнь.

Поначалу все шло вроде как обычно. В первый же день своего приезда Елена постучалась к нам. Я открыл и удивился: она так и пышала счастьем, хотя и заметно похудела, скулы выступили резче, под глазами появились темные круги. (Как-то невзначай Павловна проговорилась, что в Москве Елена сошлась с каким-то «арой», но потом оставила его или тот выгнал ее спустя время, когда она ему окончательно надоела.)

Елена зашла с бутылкой коньяка.

— Давайте, соседи, знакомиться! — воскликнула прямо с порога.

Лидия выглянула в прихожую из кухни. Вероятно, ее удивил громкий голос Елены, но я к нему давно привык: Елена всегда разговаривала на повышенных тонах, так что нередко мне приходилось волей-неволей ее приглушать. Это словно вошло в правило и вот сейчас я прежде «здравствуй» сказал: «А можно потише?» — отчего сразу почувствовал давнюю щемящую боль под ложечкой, такую же, какую испытал три года назад, когда вдруг ни с того ни с сего Елена вознамерилась уехать.

Лидия, как мне показалось, каким-то шестым чувством будто сразу догадалась об этом, потому что глянула на Елену по-женски подозрительно и недоверчиво, но Елена не придала испытывающему взгляду Лидии серьезного значения; только легко взмахнула опущенными руками и ударила себя по бедрам:

— Да что вы меня на пороге-то держите, черти, я все-таки ваша соседка! — сказала и улыбнулась.

Улыбка ее оказалась такой непосредственной и искренней, что Лидия потеплела и тоже улыбнулась. Я представил девушек друг другу, Лидия пригласила Елену в комнату: