Книга Время лохов, страница 102 – Игорь Безрук

Лидия не прониклась к ней доверием, это было видно не только по ее скучающему взгляду, но и по тому понятному лишь мне одному едва уловимому движению, которым она теребила край своего халата.

Лидия сразу определила себя выше Елены и теперь смотрела на нее несколько скептически и отстраненно. Ее мало интересовали подробности «сладкой» московской жизни, она была наслышана про столичное «райское» житье от своих чопорных подруг, в кругу которых этот «подозрительный заработок» сводился к обыкновенной торговле своим телом, пусть и не так открыто, как это водится у проституток. Лидия, привыкшая жить и мыслить готовыми штампами, сразу же навесила на Елену ярлык потаскухи и на том успокоилась — Елена ее больше не интересовала, она не могла поколебать устоев ее крепкой семьи и ее лица. Лидия была уверена, что и я через пять минут после ухода Елены выброшу ее из головы, как выбросила ее она. Поэтому уже через полчаса она успокоилась, повеселела и даже заинтересованно стала смотреть телевизор. Но меня еще сковывала неловкость от самого присутствия Елены. Елене же было безразлично, что о ней думает Лидия, она в любых обстоятельствах чувствовала себя как рыба в воде.

Как все символично. Символизм преследовал меня с самого детства; меня постоянно окружали одни и те же фамилии, одни и те же цифры…

В определенной степени я представлял себя мистиком и символистом — я верил в символы и подмечал их на протяжении всей своей жизни.

Самым первым осознанным символическим событием своим я считал возвращение в город Петра. Первый раз я побывал в нем после восьмого класса и как всякий легкомысленный чудак бросил в Неву несколько монет, — как говорится, на новую встречу. И кто бы мог подумать, что через каких-то шестнадцать-семнадцать лет по воле Судьбы я вновь окажусь в Питере.

В том же Иванове я закупил партию итальянских одноразовых кроссовок. Белые с красно-черной надписью, они смотрелись шикарно, особенно небольших размеров. На родине пошли нарасхват. Спустя время один из моих земляков стал работать на фирме, которая носила такое же название, как было оттиснуто на тех кроссовках: «Стороны света» в переводе с греческого, — не символично ли?

А нынешний индекс моего родного города был 93200. Но код Иванова по междугородней идентификации — 0932. Совпадение или тот же символ? И так можно было бы продолжать и продолжать…

Интересно, что и сейчас, когда Павловна попросила Елену найти мне работу в Москве, и тогда, когда Елена приехала ненадолго и всколыхнула все мои чувства, подходил к концу май.

В ту неделю мне совсем не хотелось, чтобы во мне взыграли прежние чувства к Елене, я так боялся их проявления. Пусть бы все оставалось по-прежнему: тихо, спокойно, без суеты и волнений.

Между тем отношения Елены с Лидией накалялись. Елена все чаще по вечерам пропадала у нас, и всякий раз была чуть-чуть, как заметила Лидия, что называется «под шофе». Даже я теперь мало узнавал Елену: веселую, беззаботную, добродушно-насмешливую девчонку. Смех ее стал каким-то злым, циничным, с немалой долей сарказма. Это сразу насторожило меня, а Лидию и вовсе оттолкнуло. Я, как мог, оправдывал Елену, но факты были очевидны и очевидна все более усиливающаяся взаимная неприязнь Елены и Лидии.

— А как она живет? — возмутилась как-то одним поздним вечером Лида, когда Елена покинула нас. — У нее что, голова болит, как покормить ребенка или где заработать копейку? На что она живет, ты ее спрашивал? Сейчас приехала и сидит на шее у матери — не стыдно? Девке не шестнадцать, давно, слава Богу, перевалило за двадцать, а все туда же!