Книга Надежда и отчаяние, страница 26 – Егор Букин

Я рад хотя бы тому, что Бог еще не полностью покинул мое сердце. Этот Бог внутри не дает опуститься ниже определенного человеческого уровня. В любом случае есть Бог или нет – это дело каждого, главное, что после смерти все не заканчивается, ну просто ведь не может закончиться! В это уж я верю крепко. Если верю, значит оно есть.

Я проходил мимо длинных двухэтажных покосившихся домов (хотя скорее бараков), одного взгляда на которые было вполне достаточно для того, чтобы вызвать в человеке уныние. Средь них стояли как более-менее пригодные для житья, так и откровенные убожества, где крыша провалилась, а окна прогнили. Во дворах находились небольшие сооружения, напоминавшие сараи; валялся мусор, старые доски, бревна. В нос ударил запах какого-то зловонного болота. Порой я замечал крыс, пробегавших мимо. Забавно, что изначально эти дома возводились лишь на какое-то время. Пожалуй, в России нет ничего более постоянного, чем временное.

Но даже у этих сооружений есть свое предназначение: они служат хорошим таким пинком для тех, кто жалуется на недостаток материальных средств. Несколько минут в таких домах враз снимает ощущение бедности.

Забавно это или нет, но именно в эти дома мне и предстояло войти. Закурив, я начал ускорять шаг, чтобы побыстрее добраться до нужного мне здания.

Деревянные перекрытия, длинные темные коридоры, дранка на стенах, обшарпанные двери, грязь, открытая проводка, горы бутылок и даже шприцы – вот куда я вошел. Любого нормального человека это бы повергло в шок. Однако я к таким людям не отношусь, так что эти картины кроме вздоха у меня ничего не вызвали.

Я подошел к рыжей двери, от которой во многих местах чешуей отходила краска, и постучался. Через минуту дверь открылась и на пороге возник Леха – парень с косматой и грязной головой, одетый в синюю майку с одним рукавом. Он сразу протянул мне руку.

— Дарова, Макс.

— Привет-привет. Я смотрю ты все без штанов ходишь, – пошутил я, обратив внимание на его камуфляжные шорты.

— А я смотрю ты все новую шутку придумать не можешь.

— Ладно, один-один, – усмехнулся я.

Я вошел в маленькую комнатушку, протяженностью в два метра, которая упиралась в газовую плиту и раковину. Мы прошли налево, в так называемую гостиную – там стоял раскладной диван, два кресла и стол; свет в комнату почти не поступал из-за фольги на окнах.

Здесь сидело еще два человека – девушка и парень. Несмотря на отпускаемые шутки, атмосфера стояла гнетущая и печальная. Все-таки повод для собрания не самый веселый.

Я со всеми поздоровался и сел к столу, расположились блины, какие-то салаты из супермаркета, и бутылки дешевой водки. На полу валялись чайные ложечки и жгуты.

Леха начал разливать всем рюмки.

— Наверное, надо что-то сказать, – робко проговорила Лиза. – Все-таки уже сорок дней прошло с момента, как Дима умер.

Я грустно покачал головой. Боже мой, уже прошло сорок дней…

— Да, надо бы, – поддержал Егор.

Глаза у всех уже были в слезах. Внутри нас бурлили чувства, но мы не знали, как их выразить. Каждый пытался начать какую-то речь, но через несколько отчаянных попыток бросал эту затею. Наверное, это один из тех случаев, когда молчание говорит куда лучше слов.

Спустя какое-то время я очнулся. Голова сильно болела.

Комната пропиталась горьковатым запахом – смесь табака с чем-то непонятным, похожим то ли на уксус, то ли на ацетон. Перед глазами все плыло так сильно, что, казалось, предметы, даже стоявшие на месте, оставляют за собой полупрозрачный образ. Я посмотрел на своих товарищей. Егор полусидел, прислонившись к стене, и выглядел максимально отрешенным от мира; его лицо как бы обвисло и ничего не выражало. Около него лежала Лиза: мягкая, еле живая улыбка, веки чуть прикрыты – казалось, что в этом лице нет ничего кроме тотального спокойствия и умиротворения. Мне показалось, что она очень красивая. Леха же валялся на диване лицом к стене.