Книга С милым рай в шалаше, страница 39 – Калина Ясина

Мужчина говорит по телефону, меня пока не замечает, а я, пользуясь моментом, разглядываю его. Очень высокий, у него широкие плечи, накачанные руки и, наверное, пресс есть, мощные ноги. Он абсолютно лысый. Серые глаза, твёрдый подбородок и голос очень низкий, грохочущий. Такой брутальный мужчина со строгим взглядом. Немного страшный, на бандита похож. Увидел меня и просто пронзил своим серым взглядом, я даже шаг назад сделала.

Он смотрит на меня не отрываясь, пока заканчивает говорить по телефону.

— З-здравствуйте, — говорю я, заикаясь, — мне Семён Семёнович нужен.

— Здравствуйте, я так понимаю, вы наша знаменитая спасительница Алина? Я Семён, приятно познакомиться.

И этот огромный мужчина мне улыбнулся, а на щеках у него ямочки, и глаза такие добрые — добрые, что я забыла, зачем пришла. Вот это преображение. Он протягивает мне свою здоровенную лапищу, и я совсем теряюсь. Но руку медленно подаю. Прихожу в себя и продолжаю.

— Семён Семёнович, я хотела мёд у вас купить.

— Алина, хоть ты мне и в дочери годишься, но давай сразу на "ты" и зови меня Семён. Договорились? — я кивнула. — Сколько мёда тебе надо?

— Два килограмма.

— Ого, явно не чайку попить. Для чего столько, если не секрет.

— Не секрет. Я у бабушки рецепт нашла от бронхита и воспаления лёгких, хочу настойку приготовить и мазь.

Я перестала бояться этого мужчину, как-то он сразу располагает к себе, поэтому говорю правду.

— Ага, собралась местное население лечить. Наслышан о твоей лекарской деятельности. А скажи-ка мне, милая девушка, имеешь ли ты право людей лечить? Образование медицинское есть? А то до меня слухи доходят, что ты лечишь, не покалечила бы. И что плату продуктами берёшь.

Меня возмущение накрыло, краска лицо залила, и я кулачки сжала. Ух, вот и разонравился он мне сразу.

— Никакую плату я не беру. Я помогаю, чем могу, и они мне тоже, чем могут, помогают. У меня здесь никого нет и работы нет. Я ничего не прошу и никого не заставляю…

— Всё, всё, успокойся, девочка, я тебя ни в чём не обвиняю. Просто я здесь народом поставлен старостой, а не государством, поэтому о жителях этой деревни должен заботиться. Затем и спрашиваю, есть ли у тебя медицинское образование.

Я выдохнула. И что это я разошлась?

— Есть образование, незаконченное высшее, один год осталось доучиться. Шесть лет работала в больнице медсестрой и пять лет массажисткой в этой же больнице.

— Если работа была, то зачем сюда приехала, лицензии лишили, натворила что-нибудь?

— Ничего не натворила, лицензии не лишили. Просто надо было уехать

— Почему? От кого-то прячешься?

— Это моё личное дело. А что народ ко мне ходит, так я диагнозы не ставлю, знаю, что нет разрешения на медицинскую деятельность в этом районе. Я слежу за приёмом препаратов, назначенными их врачами, радикулит там, понос… Ничего серьёзного.

— И травками лечишь, как твоя бабушка Катя, да? Знатная была травница. Дай Бог, такой же будешь. Но если образование есть, тогда помогай. И мне с тобой поговорить надо будет. Сейчас по делам съезжу, а вечерком я подъеду к тебе и мёд привезу, самой тяжело тащить будет. И поговорим серьёзно. Хорошо?

Я согласилась. Куда мне деваться, против местной народной власти не попрёшь. Семён предложил подвезти, но я отказалась, ещё до одной бабульки надо зайти в этом конце деревни, радикулит у неё.