Книга «Я сам свою жизнь сотворю…» «Мои университеты». В обсерватории. На аэродроме, страница 44 – Геннадий Кумохин

Второго, кажется, звали Виктор. Он был кадровым военным, служил на ракетном полигоне, во время заправки горючим ракеты глотнул ядовитых испарений, которые сожгли верхушки легких и был комиссован «вчистую». И теперь он продолжал периодически лечиться в госпитале. Виктор был высок и красив, но лицо его было того бледно — голубоватого оттенка, по которому, наверное, в прежние века отличали в людях чахотку.

Как-то раз он произнес фразу, которая надолго мне запомнилась.

— Когда человеку хорошо, слишком даже хорошо, ему непременно хочется сделать так, чтобы было плохо.

В душе его не было мира, и в поисках его он пришел в философию.

Кроме того, в группе был еще один аспирант, Вадим, любимец Алексеева.

Однажды он сказал о Вадиме так:

— Вадим слишком здоров психически, для того чтобы заниматься наукой.

— Интересно, — подумал я, — он понял это только сейчас, или еще до того, как пригласил его заниматься философией?

И, наконец, я. Из всех ребят только я не был аспирантом, а значился как соискатель, потому что до необходимого и здесь трудового стажа мне не хватало всего нескольких месяцев.

Весь предыдущий год Алексеев занимался с нами тем, что называлось философскими проблемами науки. Сам он тоже читал, как мне кажется, студентам курс «Науковедения». Учеба проходила ни шатко, ни валко. И я вполне в ней успевал. Мы часто обсуждали вопросы, так сказать, на вольную тему.

— Из всех вас, — говорил Алексеев, — писать не умеет никто, разве что немного Мысливченко, а говорить умеет один Кумохин.

— Только не пытайся составить диссертацию из одних афоризмов, которыми ты любишь говорить, — полушутя-полусерьезно предупреждал меня Мысливченко.

Ко времени сдачи экзамена я уже почти два года как был женат, и больше года работал в «почтовом ящике». Меня, как молодого специалиста, на полную катушку нагружали, поэтому я большую часть времени пребывал в обсерватории в горах близ Алма-Аты. И хотя там работа занимала по 15–18 часов в день, без выходных, я все-таки умудрялся выкраивать время для чтения очередного задания Алексеева: монографии Т. Хилла. «Современные теории познания».

Это было очень увлекательная работа. С карандашом в руках и листками бумаги я старательно анализировал не столько результаты многочисленных буржуазных теорий познания, сколько сам ход мысли каждого из авторов, логику построения и аргументацию их полемики. Меня поразило, что в длинном перечне различных течений в современной философии гносеологии марксизма вообще не нашлось места.

И вот, возвращаюсь к предмету нашего задания.

Судя по перечню опубликованных в интернете работ завкафедрой, это могла быть только монография: «Методологические проблемы современной науки».

Мне досталась первая глава книги, в которой, обычно представляется теоретическое обоснование работы. Следуя своему обычаю читать литературу с карандашом и бумагой в руках, я добросовестно сделал выписки основных мыслей статьи. Затем сопоставил их между собой и проверил, насколько корректно сделаны переходы между основными положениями. Во всяком случае, меня интересовала только логика и последовательность выводов.

Мы сидели за одним столом в кабинете заведующего кафедрой. После короткого вступления, Алексеев предоставил слово мне. Я встал и зачитал свои записки, стараясь не отвлекаться на второстепенные вопросы.