Книга Ещё не люди, страница 64 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Почти все это он перенял не у меня. Молодые вообще давно смотрели не только на мои руки: они повторяли за матерями, взрослыми, сверстниками, потом меняли отдельные движения под себя. Неудачные изменения обычно быстро переставали повторять, зато удобные замечали другие, и через некоторое время уже было трудно установить, кто первым начал делать именно так.

Седая по-прежнему лучше меня работала с некоторыми креплениями. Бровь лучше подбирал палки для знакомых ему задач. Я знал несравнимо больше их обоих, но в конкретном лесу это не означало, что каждое мое решение окажется самым удобным.

Огонь появился после грозы в относительно сухой период. Я нашел тлеющую древесину уже после того, как основное пламя ушло дальше, выбрал безопасное место, расчистил землю и начал понемногу добавлять сухие ветки. За сотни прежних попыток я успел научиться хотя бы не уничтожать доставшийся естественный огонь слишком большим количеством топлива или неудачным переносом.

В первые дни поддерживал его в основном я. Седая сначала обходила огонь широко, позже спокойно сидела неподалеку. Бровь однажды принес сухую ветку и оставил возле меня; я положил ее на край пламени. Через день он снова пришел с топливом, но на этот раз сам придвинул ветку ближе и быстро отступил, когда огонь поднялся выше.

К концу первой недели возле огня регулярно находились несколько родственников. Молодые совали палки в золу, взрослые перестали беспокоиться из-за дыма, а я начал пробовать нагревать жесткую пищу. Седая однажды подобрала кусок, который до этого лежал возле горячего края, пожевала его и позже сама стала искать похожие остатки.

Нам удалось поддерживать огонь двенадцать дней, пока сильный дождь не промочил почти все вокруг. Я прикрывал тление корой, переносил угли под естественный навес и использовал сухую древесину изнутри толстых ветвей. Бровь несколько раз приносил топливо, но влажность росла быстрее, чем мы могли с ней справляться, и к утру следующего дня тлеющих углей уже не осталось.

Через несколько дней я снова попробовал получить огонь трением. Теперь действовал намного лучше, чем в первых жизнях: тщательнее выбирал древесину, заранее готовил сухой мелкий трут, быстрее получал нагрев и дым. Несколько раз темная древесная труха нагревалась настолько сильно, что я ждал появления устойчивого тления, но оно опять не возникло. Еще несколько дней ничего не изменили, и я вернулся к другим делам, решив попробовать снова уже тогда, когда попадутся более подходящие материалы или появится новая идея.

К старости я все чаще наблюдал, чем вмешивался. У Шрама посветлела шерсть вокруг рта и на щеках, и он стал реже уходить далеко от остальных. Седая двигалась осторожнее, но продолжала возиться с креплениями. Бровь давно стал взрослым и теперь сам привлекал внимание молодых, когда начинал работать палками.

Однажды я специально несколько дней ничего не показывал и почти ничего не исправлял. Утром прозвучал правильный сигнал тревоги, днем молодые пользовались палками возле кормового дерева, вечером две взрослые родственницы устраивали место для сна с креплениями, а подросток рядом внимательно наблюдал за их руками. На следующий день другая родственница сделала чашку, и ее способ уже заметно отличался от того первого куска коры на плавучем дереве.