Книга Ещё не люди, страница 385 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я выбрался наружу только после того, как получил ещё один укус в плечо и потерял половину сумки. Когда всё закончилось, Смерть нашёл меня сидящим возле куста. Он схватил за предплечье, поднял, осмотрел кровь на плече и показал длинную фразу с таким удовольствием, что смысл я понял раньше окончания. Если перевести его жесты нормальными словами, получалось примерно следующее: «Видишь? Даже твой коварный замысел мне помешать сыграл в мою пользу. Они собрались вокруг тебя и не заметили, как мои подошли с остальных сторон. Продолжай мешать мне так же». Я показал ему жест, который мы со Счастьем использовали для особенно плохой идеи, и уточнил, что относился он не к моему плану, а к самому Смерти. В ответ Смерть снова рассмеялся, не пытаясь скрыть удовольствие от моей неудачи.

11

Подходящий вариант я придумал не в тот же день. После провала я несколько суток почти не разговаривал со Смертью, если не требовалось обсудить путь или опасность. Смерть не пытался продолжать спор, а группа двигалась дальше, кормилась, обходила крупного хищника и однажды пережидала сильный дождь под деревьями. Окружающие занимались обычными делами, а я продолжал возвращаться к вопросу, на который пока не находил ответа.

Вечером после дождя Смерть ремонтировал топор. Каменная головка расшаталась, и он заново расщепил край рукояти, поставил небольшой клин и стянул всё сырой кожей. Я смотрел на его руки и думал не о топоре, а о времени. До XXI века оставалось меньше трёх миллионов лет.

Для обычного человека эта величина ничего не значила. Для нас она была очень большой, но уже не бесконечной. Каждый из нас уже прожил больше времени, чем оставалось до человеческого XXI века. Тогда мне наконец пришёл в голову вариант, который не требовал побеждать Смерть силой. Я дождался, пока он закончит, и начал с вопроса: сможет ли он сейчас уничтожить всех гоминин на планете? Смерть сначала показал будущее, поэтому я отдельно уточнил, что спрашиваю о нынешнем времени, и тогда он отрицательно качнул головой.

Я перечислил ему всё, что делало задачу практически невыполнимой сейчас: Африку, далёкие земли и группы, о существовании которых он даже не знает. Дети, которые родятся после его ухода. Пока он убивает одну группу, в других рождаются новые. Даже если посвятить этому каждую жизнь, каменный топор не даёт ему возможности добраться до всех. Смерть дважды оборвал меня резким жестом и потребовал перейти к тому, ради чего я затеял объяснение: ничего нового о невозможности нынешней задачи он от меня не услышал. Тогда я показал XXI век.

Машины пришлось объяснять через быстрое перемещение без ног. Самолёт он помнил сам и сразу показал небо, человека внутри и далёкое место. С оружием было проще. Он помнил огнестрельное, взрывчатку и войны. Объяснение ядерной бомбы заняло больше времени из-за языка: отдельного жеста не существовало, а попытка показать один взрыв, убивающий огромное количество людей, сначала была понята как вулкан. Пришлось повторить человеческое оружие, сделанное людьми, большой город, мгновенную гибель и несколько таких мест; после этого Смерть перестал усмехаться.

Я не обещал ему уничтожение каждого человека. Сам прекрасно знал, что ядерное оружие не гарантирует исчезновения вида. Я показал другое: сейчас у него нет даже реального способа приблизиться к своей цели. Технологическая цивилизация хотя бы создаст средства, способные убивать в несравнимо большем масштабе. Если он действительно хочет когда-нибудь попытаться закончить собственную сансару, ему выгодно, чтобы Homo сохранились и продолжали развивать технологии дальше каменных орудий. Смерть долго обдумывал показанное, а затем спросил, чего хочу я; мой ответ оказался значительно короче.