Книга Ещё не люди, страница 285 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Кривой и ещё двое копейщиков оказались рядом. Мы выставили древки, но Большой поступил именно так, как поступал всю жизнь: вместо того чтобы отступить к нам, он схватил толстую ветку и пошёл навстречу кошке. Первый удар пришёлся по морде и заставил её дёрнуться, но второй Большой нанести уже не успел. Хищник рванулся вперёд, сбил Большого грудью и лапами, а затем вся тяжёлая масса легла на него. Крик оборвался почти сразу.

Мы могли ранить кошку. Возможно, если бы одновременно полезли все, даже заставили бы её бросить добычу. Большой от этого не ожил бы, а один неудачный бросок хищника добавил бы к нему ещё кого-нибудь. Я удержал Кривого, который уже начал обходить сбоку, и медленно отвёл группу к деревьям. Кошка несколько раз поднимала голову, следила за нами и возвращалась к туше.

Вернулись мы только ближе к вечеру, когда запах крови уже собрал первых птиц, а хищник ушёл. От Большого осталось достаточно, чтобы узнать его без труда. Я долго сидел рядом, отгоняя мух от собственной морды, затем достал обсидиановый отщеп и начал отделять голову.

Работа была неприятной, но не новой. За миллионы лет я готовил черепа и из более свежих тел, и из тех, которые успевали пролежать несколько дней. В какой-то момент я поднял освобождённую голову за нижнюю челюсть и увидел знакомый широкий лоб, сломанный когда-то край зуба и пустой взгляд. Память совершенно некстати выдала сцену из «Гамлета».

Бедный Йорик у меня получался волосатым, тяжёлым и при жизни не умел шутить, зато легко полез бы с палкой на саблезубую кошку. Я вспомнил, как Большой однажды притащил мне округлый кусок базальта и долго совал в руки, явно довольный находкой. Камень не годился ни для резания, ни для колки, ни даже как хороший ударник. Я несколько раз бросал его в сторону, Большой возвращал, пока наконец не унёс сам и не расколол им орех. В другой день он вырвал детёныша Рыжей из-под ног разъярённого свиноподобного зверя, получив глубокий порез на бедре. Смелости у него всегда было больше, чем понимания последствий, и теперь это соотношение наконец стало окончательным.

Череп я унёс с собой. Через два дня, когда ткани удалось очистить достаточно хорошо, обжёг его над огнём, снял остатки и положил в сумку так, чтобы кость не пачкала лечебные запасы. Место для пирамидки я присмотрел ещё раньше: небольшой сухой подъём возле заметного издалека обнажения светлого камня, куда чужая группа могла подняться без особого риска.

Когда я добрался до вершины, место для третьего знака оказалось уже занято: там стояла пирамидка. Я узнал принцип раньше, чем подошёл вплотную. Несколько камней были уложены слишком аккуратно для случайной осыпи, а сверху лежал подготовленный череп. Кость потемнела от огня. Когда я наклонился, от неё ещё шёл слабый, но совершенно узнаваемый запах свежего дыма.

Сумку я снял так резко, что она ударила по бедру. Несколько мгновений просто держал найденный череп обеими руками, проверяя обожжённую поверхность, хотя никакая дополнительная проверка уже не требовалась. Обычный гоминин не строил такие пирамидки и не готовил для них черепа. Счастье была здесь недавно.

Собственный череп я положил рядом с её. Если она вернётся к знаку, то сразу увидит ответ. Потом долго осматривал склон, старые следы в мягких местах и примятые ветви у прохода, но группа могла уйти в десятке направлений. Преследовать её по следам через несколько дней было почти бессмысленно.