Книга Чужое лицо, страница 75 – Михаил Тут

— Слезь.

— Я не мешаю.

— Ты мешаешь уже тем, что рядом.

Он обрадовался.

— Значит, заметный.

Я прошёл мимо.

Теперь нас было трое. До этого со мной были Ждан, Буряй и Нечай. Они были живые. Они спорили, мерзли, боялись, ели, ошибались и всё равно шли. Теперь рядом шёл мёртвый священник и безумный старик, который называл себя Лешим.

Я не хотел новых спутников. Но этот не спрашивал.

После бурана дорога почти исчезла. Леший вёл нас через лес. Он выбирал места, куда я сам не пошёл бы. Иногда протискивался между елями, иногда садился на снег и слушал, иногда тыкал палкой перед собой.

— Туда не ступай, — сказал он, когда мы вышли к ровной белой прогалине.

Снег там лежал гладко. Следов не было.

— Почему?

— Вода.

Я посмотрел внимательнее и ничего не увидел.

— Похоже на наст.

— Значит, хорошо притворяется.

Я шагнул ближе.

Леший заверещал, замахал руками и запрыгал на месте.

— Княжич решил рыбой стать. Весной выловят, скажут: странная щука, в железе.

Я остановился.

Леший ткнул палкой в прогалину. Снег провалился. Под ним показалась тёмная вода.

Я посмотрел на дыру.

— Это можно засчитать.

— Что засчитать?

— Первое спасение.

Леший перестал кривляться.

— Нет. Ты мог провалиться, но мог и выбраться. Может, ногу сломал бы. Может, покойник рядом стоял бы и ругался. Это не смерть.

Леонтий сказал:

— Ругаться я бы точно стал.

— Вот, — сказал Леший. — Не считается.

— Кто решает?

— Я. Если бы хотел обмануть, уже бы три раза насчитал и ушёл.

С этим было трудно спорить.

Мы обошли прогалину. Леший шёл впереди, иногда напевал без слов, но стоило ему заметить след на снегу или царапину на коре, он замолкал. В такие минуты он снова становился внимательным и почти нормальным.

По дороге я вытягивал из него подробности о Зоряне. Он отвечал не сразу. Иногда начинал кривляться, иногда уходил в сторону и делал вид, что разговаривает с деревом. Потом возвращался и всё-таки говорил.

Зоряна жила у него после смерти родителей. О родителях он сказал только, что они умерли. Она была взрослой, когда её укусил вурдалак. На этом он настоял дважды.

— Она корзину дальше мужиков таскала, — сказал он. — Грибы знала. Змей не боялась. Один раз волка палкой по носу ударила. Дура была. В меня.

— Кроме волоса, всё для лекарства есть?

— Почти.

— Почему именно твоя борода не подходит?

Он схватился за бороду и зло дёрнул.

— Пока не подходит.

— Потому что ты не настоящий леший?

Он повернулся ко мне так резко, что я приготовился к прыжку.

— Настоящий.

— Тогда почему не подходит?

Леший замотал головой, забормотал, хлопнул себя ладонями по ушам. Потом сказал:

— Лес нужен. Или другой леший. С лесом. С правом. Такой, у которого борода не пустая.

Леонтий сказал:

— Это болезнь, Всеволод.

— Знаю.

Леший услышал.

— Болезнь — это когда вурдалак внучку кусает. А я думаю.

— Ты думаешь неправильно, — сказал Леонтий.

— Зато живой думаю.

Леонтий промолчал.

Буран действительно помог. Леший показывал мне следы людей, которые ушли с дороги: вытоптанный снег под елью, пепел от костра, обломанную ветку, клок ткани на сучке. Это не были знаки. Просто кто-то пережидал непогоду и ушёл дальше.

— Разъезды по хатам ушли, — сказал Леший. — В буран люди далеко не ходят.

— Ты хорошо его сдвинул.

— Погода сама хотела.

— А ты помог.