Книга Чужое лицо, страница 177 – Михаил Тут

Второй.

Знак жёг грудь и тянул силы. Я не пытался атаковать тех, кто был свободен. Выбирал только связанных боем: оружие застряло в теле, щит удерживают двое, руки заняты чужим клинком.

Третий получил мой нож в почку, когда пытался вырвать меч из рёбер убитого.

Три смерти одна за другой обрушились в метку. Холод заполнил грудь, но знак продолжал держать ускорение.

Я отступил и закрыл его.

Во дворе снова стало слишком быстро.

Семерых осталось четверо. Наших — шестеро, не считая Вьюна и меня. Один лежал с пробитым животом, ещё один пытался зажать рукой шею. Живыми их уже считать не стоило.

Вьюн сцепился с охранником у крыльца. Они катались по снегу, ударялись о ступени, не могли размахнуться. Вьюн укусил противника за щёку, тот взвыл и ослабил хватку. Нож вошёл ему в бок.

Осталось трое.

Двое наших навалились на одного и всё-таки свалили, но прежде он успел раскроить топором голову первому и пробить грудь второму. Мужик с ушами добил его, вонзив нож в глаз.

Осталось двое.

Пятеро наёмников и Вьюн ещё держались на ногах. Двое охранников отступили к двери и встали рядом. Один был ранен в плечо, второй весь в крови, но чья это кровь — непонятно.

— Берите их! — крикнул мужик с ушами.

Они снова рванули вперёд.

Я не пошёл.

Из-под дома доносились голоса.

Мужские.

Один кричал, чтобы наверху держались. Другой требовал привести женщин.

Подвал.

Я обернулся к Лешему. Он уже стоял у боковой стены и махал мне.

— Здесь!

В снегу у фундамента скрывалась низкая дверь. Снаружи её прикрывали обгоревшие доски и сложенные дрова. Леший успел оттащить половину.

— Замок? — спросил я.

— Был.

Он показал железную дужку, перерезанную вместе с куском дерева.

Сзади раздался новый крик. Наёмники всё ещё добивали последних двоих. Помочь им означало потерять время.

Я рванул дверь на себя.

Из подвала пахнуло сыростью, лошадьми и человеческим потом. Лестница уходила вниз, в темноту. У основания горел один светильник. Рядом стояли трое осёдланных коней, привязанных к столбам.

Трое коней.

Но людей я увидел только двоих.

Один держал мать за волосы и прижимал нож к её горлу. Второй стоял возле сестры. Молодой, светловолосый, в дорогой кольчуге.

Я узнал его.

Не сразу по лицу. По движению головы, по узкому рту, по тому, как он ставил левую ногу чуть наружу.

Он был среди тех, кто напал на нас на дороге. Среди тех, кого мы с крестьянами сумели одолеть, раздели и оставили живыми вместо того, чтобы добить. Потом они вернулись, выследили мужиков и повесили их. Я ушёл чудом.

Молодой тоже узнал, что я его разглядываю, но понять почему пока не мог.

— Назад! — крикнул тот, что держал мать. — Ещё шаг — перережу!

Я остановился.

Мать была бледной, исхудавшей, но стояла прямо. Даже с ножом у горла смотрела на меня не испуганно, а оценивающе, будто пыталась понять, кто ворвался в подвал и можно ли использовать его появление.

Сестра была связана по рукам. Увидев меня, она дёрнулась, но молодой схватил её за плечо.

— Брось оружие, — приказал он.

Я не знал, что делать.

Один бросок — и мать погибнет. Знак не поможет, если нож уже касается кожи. Переговоры тоже ничего не гарантировали.

Леший появился на лестнице.

Он не крался. Наоборот, спустился с таким шумом, будто специально хотел, чтобы его заметили. На последней ступени запнулся, взмахнул руками и свалился прямо на пол.