Книга От куртизанки до принцессы, страница 53 – Айрин Валери

Глава 15. Эдвиг

— Эдвиг, надо было лучше планировать покушение на мою жизнь. Чтобы наверняка, — с горькой усмешкой произнёс Вильям.

Он сидел на корточках, в полумраке каменного подземелья, и пристально вглядывался в лицо бывшего друга — того, кто когда‑то делил с ним хлеб и клятвы верности, а ныне предал без малейших колебаний. Того, кто указал врагам точное место расположения его во дворце — в тот самый миг, когда он меньше всего ожидал удара в спину.

— В следующий раз я так и сделаю, не сомневайся, — прошипел Эдвиг, с трудом выдавливая слова сквозь запекшуюся кровь на губах.

Лорд был жестоко измучен: одежда изорвана, лицо в ссадинах, волосы слиплись от пота и грязи. Стража крепко прижимала его к холодному каменному полу, не давая пошевелиться. Часы жестоких допросов не прошли даром — под их тяжестью Эдвиг наконец раскололся и выдал часть замысла.

Вильям медленно выпрямился, но взгляд не отвёл. В уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка — холодная, бесстрастная. Ответ Эдвига, полный бессильной злобы, невольно выдал куда больше, чем тот рассчитывал. Значит, покушения будут. Значит, против него плетётся целый заговор — тонкий, тщательно продуманный, с множеством нитей, уходящих в самые высокие круги двора.

— Ну, расскажи мне про следующий раз, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала стальная непреклонность. — Кто твои подельники? Назови их имена, Эдвиг.

Тот скривил лицо, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на раскаяние. Он понял, что невольно проговорился, что каждое слово теперь работает против него. Гордость боролась с отчаянием, страх — с остатками былой верности.

— Я… не знаю их имён, — выдавил он наконец, опустив взгляд. — Клянусь честью.

Тишина подземелья поглотила его слова, и лишь далёкий стук капель воды о камень напоминал, что время всё ещё течёт — неумолимо, безжалостно.

Вильям рассмеялся — холодно, без тени веселья, и в этом смехе прозвучала горькая ирония судьбы.

— Неужели?.. — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе явственно зазвучала сталь.

Жестом, исполненным властного благородства, Вильям приказал палачу приступить к допросу.

Огромный мужчина в тёмном камзоле шагнул вперёд. Одной могучей рукой он схватил Эдвига за шиворот истерзанного камзола, приподнял его над каменным полом подземелья. В глазах заключенного вспыхнул животный ужас, губы задрожали, и он, сломленный болью и страхом, разрыдался, как ребёнок, потерявший всякую надежду на спасение.

— Прошу, не надо! — взмолился он, и голос его дрожал, срываясь на хриплый шёпот. — Я всё скажу, всё! Только пощади…

Вильям едва заметно махнул рукой — знак сдержанной, но непререкаемой воли. Палач разжал хватку, и Эдвиг с глухим стуком осел на холодный пол, тяжело дыша, с лицом, залитым слезами и кровью.

— Генерал Ниерии, — выдохнул Эдвиг, опустив голову. — Но имени его я не знаю. Клянусь честью, милорд! Он обещал мне власть, богатство и безбедную старость… Просил сблизиться с графом Боносье, войти к нему в доверие…

Имя «Эрик Боносье» разом всплыло в сознании Вильяма, словно удар молнии в тёмной ночи. Это был отчим его невесты, Лауриетты Онилл, о которой он почти забыл. Он рассчитывал, что стратегические земли, принадлежавшие роду Онилл, перейдут во владение Дикинса. А тот, в свою очередь, волен будет распоряжаться ими по своему усмотрению — в том числе продать их генералу Ниерии?