Книга От куртизанки до принцессы, страница 26 – Айрин Валери

* * *

Франц не мог оторвать взгляда от Лауриетты. В ней было что‑то особенное — она не пыталась понравиться, не кокетничала, не играла. В её чертах, в манере держаться чувствовалась внутренняя сила, настоящий характер.

И именно это делало её по‑настоящему завораживающей. Франц вдруг осознал: если брат откажется от неё, он сам сделает ей предложение. Без колебаний.

— Спасибо, — она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Просто, открыто, без тени кокетства. В её взгляде читалась такая искренность, что на мгновение у Франца перехватило дыхание.

Франц опустил взгляд, и в памяти всплыли слова Вильяма: «Спрятать девушку в дальнем старом поместье. Забыть о ней — до тех пор, пока не удастся воспользоваться землями». Мысль об этом заставила его внутренне содрогнуться. А после её тихого «спасибо» на душе стало так стыдно, что неприятный ком подкатил к горлу.

— Мадам… — начал было принц, но запнулся.

— Прошу вас, Франц, зовите меня Лаури, — мягко перебила она.

Её взгляд был удивительно тёплым, почти домашним — словно она знала его много лет, а не встретила лишь неделю назад. Она сама произнесла его имя — так просто, без церемоний, — и без колебаний перешла на «ты». Франц почувствовал, как кровь прилила к щекам: это было вопиющим нарушением этикета, совершенно не принято в их кругу. Но именно эта непринуждённость, это дерзкое пренебрежение правилами отчего‑то отозвалось в душе трепетным восторгом. Он вдруг осознал, что не испытывал ничего подобного — ни с кем другим.

— Лаури, — произнёс он её имя, словно пробуя на вкус — и вкус этот был: нежным, милым, ласковым. Оно отозвалось внутри него теплом, которое медленно разливалось по груди, согревая душу одним лишь звучанием.

Франц внутренне собрался, стараясь не выдать охвативших его чувств. — Вы не боитесь? Ведь после такого жеста ваша семья отвернулась от вас… Вильям воспользуется землями и оставит вас. Вы останетесь одна. — На мгновение он испугался собственных резких слов, в сторону этой девушки. Перегнул. Он хотел только спрятать чувства, а вышло, что он пылко наговорил ей, просто, гадостей. Грубо, резко, отвратительно! Он почему-то не смог удержать своих эмоций? Ему стало мерзко от самого себя. «А если она сейчас расплачется! Дурак!» — Он стал ругать себя, но…

Она взглянула на него — на мгновение замерла, будто взвешивая его слова, а затем расхохоталась. Смех звучал легко и звонко, словно Франц только что рассказал самую нелепую шутку на свете. Он растерялся, не понимая, откуда такая реакция: в её веселье не было ни капли горечи или обиды — только чистая, почти детская радость.

Когда смех стих, она коротко ответила:

— Нет.

Её глаза всё ещё улыбались, искрились каким‑то внутренним светом, и любовью. Этот взгляд, полный безмятежной уверенности, ударил Франца в самое сердце — точно молот, с удивительной, пронзительной силой. В этот миг он осознал нечто новое, неизведанное. Он понял, впервые в жизни он потерял голову. От неё…От этой девушки... От невесты брата…

— Эй, кучер! — резко крикнул Франц, стараясь скрыть волнение за громкостью голоса. — Вези нас во дворец!

— Простите, принц Вильям приказал… — начал кучер.

— Во дворец! — твёрдо перебил его Франц.

— Слушаюсь, ваше высочество, — отозвался тот и взялся за вожжи.