Книга Зверь в моем замке, страница 66 – Элейн Торн

Дочерей звали Розалин и Элис. Розалин, старшая, была возрастом как Лианна — девятнадцатилетняя, высокая, статная, с золотисто-русыми волосами и надменным изгибом губ. Она унаследовала от отца любовь к власти и от матери — умение скрывать свои мысли. Младшая, Элис, только-только вошла в возраст — ей минуло пятнадцать, и она была полной противоположностью сестры: смешливая, любопытная, с вечно растрёпанными косами и веснушками на носу. Она ещё не научилась держать язык за зубами и говорила всё, что думает, к ужасу леди Маргарет.

Это отец решил, что Седрику пора жениться.

Граф Корвейский, не привык откладывать дела в долгий ящик. Доходы графства были в порядке — северные походы прошлых лет принесли богатую добычу, земли исправно давали урожай, а торговля с купцами шла бойко. Никакой нужды в деньгах Корвейские не испытывали. Но граф мыслил не как торгаш, а как стратег. Лишний союз никогда не помешает, особенно когда на троне сидит король, который с подозрением смотрит на старые военные роды. Торнхиллы были идеальной партией: граф Эдмунд приходился графу Корвейскому старым другом ещё по северным кампаниям, их земли лежали по соседству, а старшая дочь Эдмунда, Розалин, слыла не только красавицей, но и девушкой с характером — такая не даст Седрику распуститься.

— Тебе пора жениться, — сказал граф сыну за ужином, когда решение было принято. — Хватит скакать по лесам с арбалетом. Пора обзавестись женой и наследником. Поедем в Торнхилл. Посмотрим на дочь графа. Если она тебе приглянется — ударим по рукам.

Седрик пожал плечами. Женитьба его не пугала и не вдохновляла — скорее, он видел в ней очередную возможность утвердить своё положение. К тому же Розалин и правда была хороша собой, а Седрик, при всей своей грубости, ценил красоту. Вернее, ценил возможность обладать ею.

Семейство Корвейских выехало из Вороньего Гнезда ранним утром. Граф ехал верхом на сером жеребце, прямой, как копьё, и лишь изредка потирал затёкшее плечо — старая рана давала о себе знать в холодную погоду. Изольда, устроившаяся в карете, надела лучшее платье из лилового бархата и все свои изумруды.

Седрик гарцевал на жеребце во главе колонны. Он был в отличном расположении духа — предвкушал пир и знакомство с невестой. Лианна сидела в карете напротив Изольды и молча смотрела на проплывающие мимо холмы.

Замок Торнхилл встретил гостей пышным фасадом. Он был вдвое больше Вороньего Гнезда — светлый, с круглыми башнями и витражами в окнах, с фонтаном во внутреннем дворе и садом, где даже осенью цвели поздние розы. Граф Эдмунд, раскрасневшийся от волнения и предвкушения, лично вышел встречать гостей. Он был грузным мужчиной с громовым голосом и привычкой хлопать собеседника по плечу так, что тот пошатывался.

— Корвейский, старый пёс! — взревел он, заключая графа в медвежьи объятия. — Сколько лет, сколько зим! А ты всё так же держишься в седле, как мальчишка!

— Эдмунд, — ответил граф Корвейский, и его голос, низкий и спокойный, прозвучал как раскат далёкого грома. — Ты, смотрю, раздобрел на южных хлебах. Видно, война уже не манит?

— Война манит, да жена не пускает! — Эдмунд расхохотался и повернулся к Изольде. — Леди Изольда, вы, прекрасны! Ваш приезд — украшение моего скромного дома.

Изольда благосклонно протянула руку для поцелуя.