Книга Зверь в моем замке, страница 65 – Элейн Торн

— Нет. — Кайл упрямо сжал губы. — Ты хранила тайну. И я понимаю теперь — почему. Ты боялась за него. И за себя. И за меня тоже. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты знала: я не отрекаюсь от своих слов. Я люблю тебя. И буду любить. Несмотря ни на что.

Она опустила глаза. Сердце сжалось от боли — за него, за себя, за всё, что было и чего не было.

— Даже если ты дождёшься своего оборотня, — продолжал Кайл, и голос его дрогнул лишь на мгновение, — даже если он вернётся и заберёт тебя в свои северные земли... я всё равно буду любить тебя. Потому что ты — лучшее, что случилось со мной. И никакая другая женщина этого не изменит. Я... я не смирился. Правда. Только не исчезай из моей жизни совсем. Хорошо?

Лианна подняла глаза. В них стояли слёзы. Она шагнула к нему и взяла за руку — прямо на виду у слуг, у Изольды, у всего двора. Плевать. Впервые за долгое время ей было плевать, что подумают другие.

— Ты мой лучший друг, — сказала она. — Ты всегда им был. И всегда будешь. Я не исчезну. Обещаю.

Кайл слабо улыбнулся. Его пальцы сжали её ладонь — осторожно, бережно, как величайшую драгоценность.

— Тогда езжай, — сказал он. Буду ждать твоего возвращения.

Кайл помог Лианне подняться внутрь повозки. Она села напротив мачехи, расправила складки плаща и встретилась взглядом с Кайлом. Высокий, одинокий, верный. В его серо-голубых глазах больше не было бури, только тихая, смиренная печаль.

— Береги себя, — сказал он одними губами.

Она едва заметно кивнула. Карета тронулась. Лианна смотрела в окно, пока фигура Кайла не растворилась в серой дымке. Изольда, заметив её взгляд, поджала губы.

— Ты слишком много времени проводишь с этим конюхом, — заметила она ледяным тоном. — Люди начинают говорить.

— Кайл — мой друг, — ответила Лианна, не оборачиваясь. — И он не конюх, а оруженосец. Сын сэра Олдрика.

— Сын покойного сэра Олдрика, — поправила Изольда, — у которого не осталось ни земель, ни титула. Дружба с ним тебе ничего не даст. А вот испортить репутацию может.

Лианна промолчала. Она знала, что спорить с мачехой — всё равно что бросать камни в море: круги пойдут, но толку не будет. Вместо этого она смотрела на дорогу, уползающую в серую даль, и думала о том, что Кайл остался там, позади, — её единственный настоящий друг, её верный рыцарь, её бедный, безнадёжно влюблённый Кайл. Она никогда не полюбит его так, как он того заслуживает. Но пока в этом мире есть такие люди, как он, тьма не поглотит его до конца.

Графство называлось Торнхилл — и лежало к юго-востоку от Вороньего Гнезда, в дне пути верхом. Земли там были богаче, чем у Корвейских: пологие холмы, покрытые виноградниками, дубовые рощи, полные дичи, и серебряные рудники, что приносили графу немалый доход. Правил Торнхиллом граф Эдмунд Торнхиллский — грузный, краснолицый человек лет пятидесяти, с громким голосом и привычкой хлопать собеседника по плечу так, что тот пошатывался. Он любил три вещи: охоту, вино и разговоры о политике — и во всех трёх был одинаково неумерен.

Жену его звали леди Маргарет — тихая, бледная женщина с усталыми глазами, которая за двадцать лет брака научилась не слышать мужа и не замечать его выходок. Она родила ему двух дочерей и сына, умершего в младенчестве, и с тех пор посвятила себя вышивке и молитвам.