Книга Зверь в моем замке, страница 111 – Элейн Торн

Шлем с опущенным забралом скрывал лицо полностью. В узкой прорези не видно было ни глаз, ни кожи — только тьма. И от этого молчаливого, непроницаемого мрака по спинам зрителей побежал холодок. Кто он? Откуда? Почему без герба, без имени, без господина?

Рыцарь медленно проехал вдоль трибун. Он не поворачивал головы. Не отвечал на приветствия. Не поднимал руки. Толпа расступалась перед ним, хотя он был на другом краю арены. Люди перешёптывались, крестились, хватались за амулеты. Кто-то вспомнил старую легенду о Чёрном Рыцаре, что приходит перед большой бедой. Кто-то шепнул: «Это наёмник. С севера. Говорят, они там пьют кровь». Но никто не знал наверняка.

Поравнявшись с ложей, он остановил коня.

И в этот миг Лианна почувствовала это. Взгляд. Тяжёлый, как прикосновение. Пристальный, как луч света, пробившийся сквозь тучи. Он смотрел на неё из-под забрала — она не видела глаз, но знала это так же точно, как знала биение своего сердца. Этот взгляд проникал под кожу, добирался до самого нутра и вынимал оттуда что-то. Что-то, чему не было названия.

Рыцарь поднял руку — медленно, как во сне. Не к Розалин, не к Изольде, не к другим дамам, что сидели в ложе, затаив дыхание. К ней. Его рука в чёрной перчатке замерла в воздухе — открытая ладонь, повёрнутая вверх. Жест, который не требовал перевода.

Сердце Лианны ударило так, что она перестала слышать. Шум толпы отступил, стал далёким, как шум моря в раковине. Она смотрела на протянутую руку и не могла пошевелиться.

— Леди Лианна, — голос Элис донёсся откуда-то издалека, — он просит твой знак. Дай ему что-нибудь!

Лианна медленно, словно двигаясь сквозь воду, вытащила из рукава платок. Простой белый платок с вышитой золотой нитью монограммой — буквой «Л», обвитой дубовыми листьями. Она протянула его вниз, и рыцарь принял платок. Их пальцы не соприкоснулись — между ними была вечность расстояния, — но ей показалось, что она почувствовала тепло. Он прикрепил платок к наплечнику, рядом с сердцем. Затем, всё так же молча, развернул коня и занял своё место среди участников.

Лианна опустилась на скамью. Её руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, кто он. Не знала, откуда. Она с трудом взяла себя в руки, чтобы прийти в себя.

Турнир начался. Первый день был посвящён жюсту — конным поединкам на копьях. Рыцари сходились попарно, и треск ломающихся копий разносился над лугом, как гром. Гарет выбил из седла двоих противников и удостоился одобрительного гула. Но чёрный рыцарь... он был неуязвим. Один за другим его соперники вылетали из сёдел, едва успев скрестить копья. Его удары были точны и сокрушительны, но в них не было жестокости — только мастерство. Толпа сперва настороженно молчала, а потом начала рукоплескать.

Второй день турнира был посвящён меле — самому жестокому и зрелищному из всех состязаний. Если в жюсте рыцари сходились один на один, то здесь, на утоптанной арене, сталкивались целые отряды, и воздух дрожал от лязга стали, криков и конского ржания.

Герольды разделили участников на две команды: «Северные» и «Южные». В «Южные» вошли рыцари из Торнхилла, Лонгдейла, Блэквуда и других южных и восточных земель. Их возглавил сэр Гарет — он выехал на арену в своих серебристых доспехах, с лентой Лианны на шлеме, и толпа встретила его одобрительным гулом. В «Северные» записались рыцари из окрестных баронств, пара наёмников, которых Седрик нанял специально для турнира, и — к всеобщему удивлению — Чёрный Рыцарь. Он молча занял место в первом ряду, и его вороной конь, казалось, понимал хозяина без слов.