Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
Односельчане старались держаться ближе, стараясь чем могли поддерживать друг друга. Особенно старались успокоить детишек, не понимавших, что происходит и когда закончится это странное путешествие, чтобы они смогли вернуться домой. Тяжелее всего было малышам. Петюню было жальче всех. Он оказался самым юным пленником и не замолкая жалобно просил еды и воды. И с тем и с другим было очень плохо. Утренний полив из брандспойта они пропустили, а вечернего еще не состоялось. Солнце иссушило заключенных, а немецкие охранники были заняты своими делами: кто грыз яблоки, а кто курил, другие лениво болтали, обсуждая новости из Германии и с фронтов, а кто-то дремал на самом солнцепеке после обильного обеда. К яме с детьми подошли два солдата, привлеченные детским плачем. Они переговаривались, указывая друг другу на кого-то с краю внизу ямы. Лёньке было не видно, на кого обращено внимание этих карателей. Но уже через мгновение они сами обозначили предмет: — Эй, матка, ам-ам киндер? Киндер, ам-ам? Они жестикулировали и добивались ответа от матери Петюни Бацуева, который продолжал жалобно всхлипывать. Мать прижимала сына и пыталась заглушить его плач и стоны от страха перед возвышавшимися над краем ямы вооруженными солдатами. Их намерения были не ясны, вопросы непонятны, а сверкающие на солнечном свете автоматы угрожающе опасны. После увиденного и пережитого исходившая от них угроза ощущалась всеми заключенными матерями, чей природный инстинкт призывал защищать своих детей даже в нечеловеческих условиях истребления мирного населения. Как и конвоир у поста с военнослужащими, невдалеке от места размещения матерей с детьми, эти эсэсовцы никак не могли добиться ожидаемого ответа от перепуганных женщин. Один из них с досадой махнул рукой и полез в подсумок, висящий на поясе… пошарил там крепкой волосатой рукой и вытянул сверток. Не раскрывая его, метнул прямо в яму… Увидав это быстрое движение, женщины закричали и, закрывая кто как мог своих чад, живой человеческой волной отхлынули от места падения кулька. Пакет шлепнулся на землю, и из-под разорванной бумаги показалась золотисто-коричневая корка ржаной буханки. Каждый немецкий солдат в зоне боевых действий получал паек из 700 граммов ржаного хлеба и 136 граммов мяса. Основной рацион выдавался именно в обед, и тем, кто не мог съесть всю выделенную порцию, приходилось придумывать, как распорядиться остатками пайка. Сложно объяснить и даже предположить, почему немецкий солдат, охраняющий беспрерывно пополняющийся сборный фильтрационный лагерь, изо дня в день черствеющий и ожесточающийся от нескончаемых потоков крови, насилия, жестокости, смерти, вдруг решил протянуть кусок хлеба своим жертвам. Едва люди, находившиеся в землянке, разглядели румяную горбушку хлебной буханки, множество рук протянулись к ней, чтобы вцепиться неразмыкаемой хваткой. Жадно и быстро разрывая драгоценный ржаной брикет, матери отправляли слипшиеся куски и крошки в голодные рты сыновей и дочерей, пытаясь накормить своих несчастных, изможденных, затравленных и смертельно напуганных детей. Немцы некоторое время молча наблюдали за копошащимися женщинами, пытавшимися хоть как-то успокоить малышей и притупить нестерпимое чувство голода. Они еще даже не представляли, что за следующие несколько дней пребывания в этом страшном месте, выросшем посреди так хорошо знакомой дороги и поля на подъезде к городу, многие из них так и останутся лежать в родной земле, а выживут и выберутся отсюда не больше половины всех узников. Выберутся и выживут, но лишь для того, чтобы отправиться дальше по этому страшному беспощадному конвейеру пыток, страданий, унижения и уничтожения. |