Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
— Господин гауптштурмфюрер! Ваше приказание выполнено. Радиовещание установлено. Зиг хайль! — Благодарю, лейтенант. Если бы вы так же четко охраняли свое оружие, патроны и безопасность, то вы бы заслужили мою похвалу. Но пока я вынужден вам только сделать внушение и выговор! — О, герр комендант, вы же знаете все обстоятельства. Я подал рапорт на ваше имя, – оправдывался связист, ставший жертвой ночного налета юного партизана Лёньки. — Идите и наблюдайте за казнью, лейтенант! Из-за вашей нерасторопности и самонадеянности я теперь должен расправляться с этими скотами. Идите! Ищите свое оружие! Лейтенант покраснел и, пробубнив себе под нос «Старый козел!», козырнул и вскинул руку: — Зиг хайль! Он повернулся на каблуках и тут же замер, вглядываясь в то, что происходило на улице. Комендант с неудовольствием окликнул его: — Эй! Лейтенант! В чем дело? Вы мне перекрыли весь вид на казнь. Что вы замерли, как райхенхалльский соляной столб?![64] — Господин гауптштурмфюрер, я, кажется, нашел свое оружие, и вам придется отменить мне взыскание, – повернувшись, неожиданно радостно выкрикнул лейтенант и, не дожидаясь дальнейших расспросов удивленного Алоиса Хоффмана, быстро зашагал к виселице. Под орущий из громкоговорителя звенящий и разрывающий летний зной марш он приблизился к пленникам в тот момент, когда на последнего из них уже была наброшена веревка. — Стой, мерзавец! – крикнул лейтенант и схватил за ворот рубахи худого длинного мужика с повязкой POLIZEI на левом плече. Он резко дернул его на себя так, что ворот затрещал и пошел кривыми разрывами, а его хозяин, покачнувшись, оступился и плюхнулся на землю. Связист навалился на него сверху и содрал с него висевший на шее «Шмайссер». — Эй, ты чо пхаешься, ваше благородие? – огрызнулся Витька Горелый. — В чем дело, лейтенант? – возмущенный окрик коменданта заставил обернуться напавшего на полицая связиста. — Господин гауптштурмфюрер, вот! Вот мой автомат, украденный ночью. Я нашел свое оружие. Я вернул его! – гордо воскликнул лейтенант, протягивая под нос Хоффману автомат. — Послушайте, лейтенант, я ценю ваше рвение, вашу работу как профессионала-связиста. Но вы забываете, что ваш начальник отдал двадцать лет сыску и следствию. Не буду вам объяснять, что такое криминалистика, но каким образом вы сможете доказать, что этот «Шмайссер», похожий на тысячи других, именно ваш? – недовольно выговаривал комендант, который никак не мог закончить и без того затянувшуюся казнь назначенных им преступников. Пришел час утреннего кофе, а дела не были завершены. Горелый не понимал, о чем спорят немцы, но осознавал по поведению лейтенанта и тону их речи, что ничего хорошего ему лично это не сулит. Тем более что он по своей глупости и наглости настолько обрадовался избавлению от кровного врага, однорукого Яшки, и отобранному у убитого трофею, что совершенно забыл о безопасности и нацепил трофейное оружие с утра «на службу». О его происхождении он даже не догадывался. Он попытался потихоньку подняться и отойти в сторонку, но путь преградил равнодушный рослый солдат в черной форме, уткнув ему в лицо ствол винтовки. — Господин комендант, безусловно, я знаю, что такое криминалистика и система доказательств. Поэтому из огромного к вам уважения я всё объясню. В кабеле, который мы прокладываем с моими ребятами для того, чтобы обеспечить наши передовые части бесперебойной связью, проходят многочисленные тонкие проводки телефонных линий… |