Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
Матери не верили своим глазам от прекрасной и очень доброй картины, которая открылась их взорам в этом славном городке. Красивые пейзажи, аккуратные дома, яркая листва и цветы, нарядно одетые жители и добрый пекарь, привезший свою продукцию прямо к поезду. Неужели наконец все их мучения закончатся и в этой самой Германии их действительно ждет спокойное и сытое будущее? Ответ на их немой вопрос прозвучал неожиданно. К немцам подошел офицер и что-то резко скомандовал. Улыбка исчезла с лица веселого солдата, и он козырнул начальнику, который, повернувшись к другому немцу, скомандовал по-немецки: — Хлеба не давать! Это вагон, из которого сбежали заключенные. Они все виновны! Они должны быть наказаны в соответствии с правилами. Закрыть и раздать хлеб другим вагонам. Выполнять! Офицер отдал команду, которую никто из пленников не понял, и двинулся дальше в сторону головного вагона. Солдат, открывший двери, начал их задвигать, а улыбчивый пекарь-кучер, пожав плечами, отправил булку обратно на деревянный поднос, втиснув ее меж душистых братьев. Растерянные голодные люди оставались без долгожданной и столь необходимой еды. Лёнька лихорадочно думал, как помочь детям и матерям, и вдруг его осенила дерзкая идея: он, высунув голову в сужающийся проем, выкрикнул: — Halt! Musik! От неожиданности охранник дернул за ручку, и дверь замерла. Он настороженно и глядя очень строго, поманил пальцем мальчишку: — Was? Was ist das? Musik? — Я! Я-я! Музик за хлеб. Ам-ам! – Познания Лёньки в немецком были слишком ограничены, чтобы полностью объяснить суть своего замысла и предложения. Он повернулся и, увидав стоявшую сзади Настю Бацуеву, нетерпеливо дернул ее за руку: – Давай гармошку. Скорее! Ну?! Девочка протянула сверток. Парень развернул музыкальный инструмент и сильно дунул в него, плавно переместив вдоль губ, так что из него полился забавный веселый перелив. Немец поднял брови и цокнул языком: — О ля-ля! Гут Киндер! Гут музик! Ха-ха! Лёнька, увидев одобрение немца, тотчас скинул с себя серую куртку и пустился в пляс. Он присел и выкинул поочередно коленца правой и левой ногой, затем подпрыгнул и раскинул широко в прыжке обе ноги, приземлился на корточки и пошел боком в полуприседе вразвалку по кругу. При этом он сопровождал свой танец отчаянным выдуванием из гармоники всех возможных звуков, передвигая ее то вправо, то влево. Наконец он исполнил некое подобие туша: «Ту-у! Ту-у-у! Ту! Ту! Ту-ту-ту-ту!» – и, кувыркнувшись, встал на руки. Все жители арестантского вагона расступились и с испугом, смешанным с настоящим восхищением, глазели на его художества, не смея останавливать. Теперь уже оба немца, обрадовавшись бесплатному представлению, притопывали в такт издаваемым мальчишкой созвучиям и даже хлопали себя по ляжкам. Стойку на руках оба оценили очень высоко, не сговариваясь присвистнув и захлопав в ладоши: — О-о-о, гут!!! Вундербар! Браво, киндер! Браво! Толстенький погонщик посмотрел в спину удалявшемуся начальнику, подмигнул охраннику и вытянул две булки из короба. Быстро забросил их в вагон и снова подмигнул: — Гут, гут, киндер! Ам-ам, музик гут! Браво! Охранник с силой захлопнул свободный проем и вернул с лязгом засов на место. Возле ободранной двери, скрывшей прекрасную картинку волшебного городка с его милыми жителями от пленников рабского эшелона, как напоминание об оставшейся по ее другую сторону чудесной жизни, на грязной истоптанной соломе внутри арестантского вагона номер пять лежали две булки свежего душистого хлеба. |