Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
Он закрыл глаза, и почти сразу появилась Танька. Девочка стояла, протягивая руки куда-то вперед, на краю высокого берега реки, воды которой мчались с невероятной скоростью, бурля и брызгая. Ее губы шевелились, силясь перекричать непокорную реку. Лёнька пытался понять, что говорит ему подружка, но слов было не разобрать, а могучий поток воды вдруг внезапно превратился в табун жеребцов, бешено мчащихся на него. Ни увернуться, ни спрятаться от них не было никакой возможности, и он сделал единственно возможное и почти невероятное – подпрыгнул и… полетел. Чтобы двигаться плавнее и крепче цепляться за воздух, приходилось напрягать руки, вытягивая их в стороны и балансируя в потоках налетевшего веселого ветра. Лёнька подымал лицо вверх – и туда же подкидывал его порыв попутного ветра. Опускал – и мальчик мягко планировал к самой земле, где уже промчался ураганом дикий табун и всклоченная бурая земля превратилась в ярко-красную дорожку лучшей атласной ткани, отливающей всеми оттенками коралла. Ему это колышущееся алое море напомнило колонну спортсменов-знаменосцев на первомайской демонстрации, которую он видел однажды в райцентре. Внезапно он стал различать странные знаки посреди этого огромного шелкового багряного поля: они кружились и постепенно складывались в бегущие друг за другом буквы «Г». Одна, вторая, третья, четвертая сливались в крутящееся колесо, а все кроваво-красное полотно неожиданно оказалось огромной свастикой. Лёнька вспомнил, где видел такие флаги – на колонне автомашин, въехавших в их деревню июльским утром вместе с жестокими страшными оккупантами. А гигантское знамя, поколыхавшись под ним, превратилось в широкую безбрежную реку кипящей крови. Мальчишка запрокинул голову и стремительно полетел ввысь к звездам. Яркий калейдоскоп водоворота закрутил его и понес сквозь неведомые миры. Откуда-то издалека он услыхал голос матери: — Сы-ы-ы-ыно-о-о-ок… Сон нехотя отпускал его из своих теплых цветных объятий. Мальчишка разлепил глаза и увидел мамку. Вокруг была тишина. Только сейчас он понял, что вагон не движется. Поезд стоял. Акулина прижала его рот ладошкой и прошептала в ухо: — Сынок, тихо. Слышишь? Поезд стоит. Надо попробовать бежать. Смотри, там сбоку на двери доска совсем плохонькая. Я еще при отправке приметила. Давай ее надавим, и ты пролезешь. Хоть ты сбежишь от этих ворогов. Она приподнялась и, стараясь ступать как можно тише по шуршащей соломе, прошла к дверям. В сумерках, продолжавших прятать от измученных людей весь ужас, грязь и нечистоты их временного обиталища, мать казалось едва различимой. Присев у края задвинутой двери, женщина старалась оттянуть нижнюю доску, и ей наконец это удалось. С треском и хрустом дерево разломилось, и сквозь образовавшуюся щель внутрь влился яркий солнечный свет. В его длинном ровном луче вились и кружились многочисленные пылинки, оживляя его, подобно потоку расплавленного металла, вытекающего из раскаленной печи после превращения из грубой и некрасивой руды. Лёнька подкрался к образовавшейся щели и сквозь нее стал разглядывать свободу. Свобода была яркой, солнечной и зеленой. Раскидистые кудрявые вязы закрывали обзор, спрятав в могучей листве всё, что находилось за придорожными посадками. Сориентироваться было невозможно из-за полного отсутствия видимости хоть каких-то строений, людей и указателей. Лёнька протянул руку сквозь выломанную доску, потянулся, но не достал даже до кончиков листьев. |