Онлайн книга «Класс. История одного колумбайна»
|
— Бывает. Постепенно все начали расходиться. Часть корреспондентов облепила Арсена Лаликяна (кто-то все же пустил информацию о его роли в жизни Дмитрия), который безуспешно отбивался от назойливых вопросов: «Скажите, когда у вас возникла идея буллинга по отношению к стрелку?», «А вы знали, что он сменил фамилию?» и тому подобное. Артем стоял и смотрел на окна школы – здание обыскивали кинологи с собаками на предмет возможной бомбы. Кто-то тихо подошел сзади, а адвокат повернул голову. — Господи, Вера? – удивился он. – Что вы тут делаете? Где Настя? «Англичанка» робко улыбнулась: — С дочкой все в порядке, просто сильно перепугалась. Но врачи все равно посоветовали в травмпункт съездить, провериться. Настюша сейчас с моей мамой в машине. Я специально вышла, чтобы вас поблагодарить. Она приблизилась к нему вплотную и неожиданно поцеловала его в щеку. И тут же, залившись краской, отступила. Павлов улыбнулся в ответ. — Я просто делал то, что было необходимо в данный момент. Вот и все. Приговор — Прошу всех встать! В зале суда повисла напряженно-давящая тишина, которую спустя секунду прорезал негромкий голос судьи, зачитывающего приговор. Десятки глаз были неотрывно прикованы к подсудимому. Дмитрий Свободин стоял в центре защитной кабины, именуемой в простонародье «аквариумом». Молодой человек стоял прямо, держа руки по швам, и ровным взглядом смотрел на оглашающую приговор судью. На своего адвоката, Артема Павлова, он уже не смотрел. Теперь все зависело от этой невысокой стройной женщины в судейской мантии со строгим острым лицом и резким, хорошо поставленным голосом. — …в качестве смягчающих обстоятельств суд признает признание вины подсудимым… совершение им совокупности преступлений впервые… активное способствование расследованию преступлений… суд также учел длительную психотравмирующую ситуацию, в которой находился подсудимый, подвергаясь издевательствам в школе… На основании изложенного и руководствуясь статьями… суд приговорил… Тишина в зале стала буквально осязаемой. Казалось, было слышно, как непроизвольно сжимаются кулаки и хрустят костяшки пальцев отца Гали, которая была убита шальной пулей в классе. — …признать Свободина Дмитрия Викторовича виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями… …назначить ему наказание в виде девятнадцати лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима… …вещественные доказательства… помповое ружье, патроны, бутылки с зажигательной смесью… уничтожить… приговор может быть обжалован в установленном порядке… — Почему так мало? – не выдержал отец погибшей девушки. – Он хладнокровный убийца! — Подсудимый, вам понятен приговор? — Да, – разлепил губы Дмитрий. Теперь он смотрел в сторону Павлова, в его глазах ширилось потрясение. Ему показалось или… Анна Тополева. Она стояла рядом с Артемом, и ее взор был устремлен на него, Дмитрия. Лицо его возлюбленной было чуть бледным, но это придавало ей какую-то особую прелесть, ни с чем не сравнимую красоту. Когда судья закончила зачитывать приговор, Анна что-то быстро сунула адвокату и, мельком взглянув на Дмитрия, чуть улыбнулась. Губы Свободина раздвинулись в ответной улыбке. Все начали расходиться. На выходе из зала заседаний Павлова обступили журналисты, и он, коротко обрисовав итоги резонансного процесса, зашагал дальше. |