Книга Чужая земля, страница 94 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Мое тело, почти за год изрядно его забывшее, откликнулось, с готовностью вспоминая все сладкие моменты. Я первая поцеловала его, и он прижал меня к себе с жадностью изголодавшегося и истосковавшегося по ласке человека. Откуда-то в голову пришла дурацкая мысль, а были ли у него на протяжении этого года другие женщины, но я отогнала ее поскорее.

— На Южном полюсе с женским обществом было не очень, но мне приятно, что ты ревнуешь, – шепнул он.

Да, этот мужчина с самого начала читал меня словно открытую книгу. Это была последняя разумная мысль перед тем, как все потонуло в пламени, вспыхнувшем после небольшого взрыва, в котором мы оба сначала сгорели, а потом возродились. Находясь внутри этого пламени, я смутно осознавала, что мы все-таки нашли в себе силы добраться до моей комнаты, поскольку понимали, что вот-вот может вернуться Сашка, и открывшаяся ее взгляду картина на кухне вряд ли порадует мою дочку.

Спящего сладким сном Мишку мы разбудить не боялись, а потому и не разбудили. И этой ночью в моей спальне нас было трое. Виталий, я и Мишка. Семья.

* * *

Дело против Усмана Доратова передали в Таганский районный суд Москвы, и подобному совпадению Натка очень радовалась, ведь именно в этом суде работала ее сестра Лена. Надежды на то, что процесс проведет именно судья Кузнецова, не было совсем, ведь официально сестра по-прежнему находилась в отпуске. Однако следить за ходом процесса и получать информацию из самых первых рук она могла, особенно с учетом того, что Плевакин расписал дело на нового судью, бывшего Лениного помощника Диму.

Помимо обвинений в призывах к экстремизму и разжиганию межнациональной розни, а также оскорбления Российской армии ему инкриминировали организацию бандитского сообщества, того самого, что произвело налет на фуру с бытовой техникой, сокрытие краденого и принуждение к даче ложных показаний и уклонению от дачи показаний. Последнее обвинение базировалось на том, что напавшие на фуру и ее водителя в СИЗО все-таки заговорили.

— Ну что, ты поговорила с Димой? Что он рассказал? – с горящими глазами расспрашивала Натка сестру, сидя на ее кухне.

— Наташ, ты же знаешь, что он не может раскрывать детали дела, – укоризненно осадила ее Лена. – Могу лишь рассказать то, что знаю сама. Помимо разжигания ненависти, Доратов обвиняется в создании этнической организованной преступной группы. Обвинение утверждает, что целью этой группировки было совершение преступлений против конституционного строя и безопасности РФ. А судебный процесс в отношении Доратова не только проливает свет на его личные действия, но также раскрывает возможное существование широкой сети его сообщников. Ну и подкуп других участников группировки за дачу заведомо ложных показаний никуда не исчезает. Однако за это им грозит максимум штраф, так что более серьезное наказание поглотит менее суровое.

— Как ты считаешь, на сколько лет его осудят?

Лена снова укоризненно посмотрела на сестру.

— Наташа, мне казалось, что за столько лет моей работы ты привыкла к тому, что такие вопросы задавать неприлично. Это как спрашивать врача, сколько осталось жить пациенту. Инкриминируемые ему статьи по совокупности тянут на лет на пятнадцать лишения свободы. А в реальности – как Дима решит, так и будет.