Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 75 – Кати Владмар

Спустившись к завтраку, я обнаружила Родерика уже сидящим за столом. Он был погружен в чтение газеты, и лишь слегка кивнул, когда я вошла. Что-то в его манере держаться заставило меня насторожиться. Он не был холоден, как в первые дни нашего знакомства, но определенно казался более сдержанным, чем вчера вечером.

— Доброе утро, — сказала я, занимая свое место.

— Доброе, — ответил он, не отрываясь от газеты. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Да, благодарю, — я налила себе чай, украдкой наблюдая за ним.

Он выглядел безупречно, как всегда — идеально выглаженная рубашка, волосы аккуратно зачесаны назад. Но под глазами залегли едва заметные тени, словно он не спал большую часть ночи.

Мы завтракали в тишине. Я размышляла о вчерашнем вечере, о нашем танце, о том странном моменте у двери моей комнаты. Было ли это просто мимолетным порывом или чем-то большим? Судя по его нынешнему поведению, Родерик, похоже, сожалел о своей вчерашней несдержанности.

— Постарайтесь сегодня набраться сил, — наконец произнес он, складывая газету. — Завтра утром мы отправимся обратно в поместье.

— Хорошо, — согласилась я. — Софи, должно быть, скучает.

При упоминании сестры его лицо немного смягчилось.

— Да, она не любит, когда меня долго нет рядом.

Я задумалась, чем можно занять себя в течение дня.

— В доме есть библиотека? — спросила я. — Я могла бы почитать.

Родерик посмотрел на меня с легким удивлением.

— Да, конечно. Довольно обширная, хотя я давно там не был. — Он отложил салфетку. — Если хотите, я могу проводить вас туда после завтрака.

— Буду признательна, — улыбнулась я.

Закончив с едой, мы поднялись на второй этаж и направились в западное крыло дома. Родерик шел чуть впереди, и я невольно залюбовалась его прямой спиной и уверенной походкой.

— В этом крыле давно никто не бывал, — сказал он, когда мы свернули в длинный коридор. — После смерти матери я редко посещаю эту часть дома.

Коридор был широким и светлым, с высокими окнами по одной стороне и портретами на другой. Я рассматривала лица предков Родерика, пытаясь найти в них его черты, когда мой взгляд остановился на большом портрете в центре стены.

На нем был изображен мужчина, поразительно похожий на Родерика, только старше — те же серые глаза, тот же четко очерченный подбородок. Рядом с ним стояла красивая женщина лет тридцати с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Перед ними — двое мальчиков в возрасте девяти-одиннадцати лет, оба темноволосые, но один с серыми глазами отца, а другой — с карими глазами матери.

Я невольно замедлила шаг, рассматривая портрет. Родерик, заметив мой интерес, остановился.

— Это мои родители, — сказал он тихо. — И мы с братом.

Я не собиралась расспрашивать его — это казалось слишком личным, но к моему удивлению, он заговорил сам.

— Отец очень любил этот портрет, — произнес Родерик. Его голос звучал ровно, но я заметила, как напряглись его плечи. — Он говорил, что художнику удалось запечатлеть нас такими, какими мы были на самом деле, а не парадными и чопорными. — Он помолчал, а затем продолжил: — Отец и Филипп погибли во время охоты, когда мне было двадцать. Лошадь отца испугалась выстрела и понесла. Филипп бросился на помощь, но… — он замолчал на мгновение. — Они оба упали с обрыва.

Я молча смотрела на портрет, на счастливые лица семьи, еще не знавшей о трагедии, которая произойдет много лет спустя.