Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 74 – Кати Владмар

— Не стоит благодарности, — ответил он, принимая его. Когда он забирал пиджак, его пальцы коснулись моей руки и от этого мимолетного прикосновения по коже пробежали мурашки.

Мы стояли так близко, что я могла различить каждую черточку его лица. В полумраке коридора его глаза казались воплощением самой ночи, глубокими и непроницаемыми. Он забрал пиджак, но не торопился уходить, словно что-то удерживало его рядом со мной. Повисла странная пауза, наполненная каким-то невысказанным напряжением. На мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать или сделать. Его взгляд скользнул к моим губам, но тут же переместился выше, встретившись с моим, и что-то в этом взгляде — темное, жаркое, почти осязаемое — заставило мое сердце пропустить удар.

— Сегодня вы… блистали, — произнес он тихо.

— Спасибо за этот вечер, — ответила я. — И за танцы.

Он улыбнулся, той редкой, искренней улыбкой, которая преображала его лицо.

— Это мне следует благодарить вас, — сказал он. — Давно я не получал такого удовольствия от бала.

С этими словами он взял мою руку в свою. На мгновение наши взгляды встретились, и что-то в его глазах заставило меня затаить дыхание. Затем он медленно поднес мою руку к губам. Это не был формальный поцелуй руки, какой полагается по этикету. Его губы коснулись не перчатки и даже не тыльной стороны ладони, а внутренней стороны запястья — там, где кожа особенно нежная и пульс бьется сильнее всего.

Я почувствовала тепло его дыхания и мягкое прикосновение губ к чувствительной коже. Но вместо того, чтобы отстраниться, он задержался, его губы снова и снова касались моего запястья — легко, почти невесомо, но каждое прикосновение отзывалось во мне волной дрожи. Это было настолько интимно, настолько за гранью обычного этикета, что я не могла пошевелиться, завороженная этим моментом.

Когда он наконец выпрямился, его глаза потемнели, а дыхание стало заметно прерывистым. Казалось, он сам был удивлен своим порывом.

— Спокойной ночи, — произнес он хрипловатым голосом и, развернувшись, быстро удалился, оставив меня в полном смятении от этого неожиданно чувственного жеста.

На ватных ногах я вошла в свою комнату и с удивлением обнаружила миссис Хилл, которая дремала на небольшом диванчике у окна. Услышав мои шаги, она тут же вскочила, поправляя чепец.

— Прошу прощения, миледи, — произнесла она, делая реверанс. — Я позволила себе подождать вас, чтобы помочь с вечерним туалетом.

— Благодарю вас, миссис Хилл, — ответила я. — Это очень заботливо с вашей стороны.

Пока экономка помогала мне расстегивать крючки на платье и распускать волосы, я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Её опытные руки быстро справились с многочисленными заколками и шпильками, освобождая мои волосы.

— Бал был удачным, миледи? — спросила миссис Хилл, аккуратно складывая мое платье.

— Да, весьма, — ответила я рассеянно.

Когда миссис Хилл закончила помогать мне и пожелала спокойной ночи, я забралась под одеяло, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Родерика, когда он смотрел на меня во время танца, звучал его голос, произносящий «Моя жена» с той особой интонацией, которая заставляла меня трепетать.

Утро после бала выдалось пасмурным. Небо затянули серые облака, и комната наполнилась тем особым рассеянным светом, который бывает перед дождем. Я проснулась позже обычного, чувствуя легкую усталость после вчерашнего вечера.