Книга Псионик в цепях, страница 8 – Юлия Ветрова

Её пальцы непроизвольно сжимаются при мысли о том ноже. Сердце пропускает удар, когда она представляет альтернативный путь. Дакейра задаётся вопросом: с каких пор она начала искать оправдания своим действиям? Имеет ли это значение? Холодный разум борется с горячим сердцем, но она отбрасывает эти мысли — сейчас не время для сомнений.

Она поднимает руку — и ошейник на шее Раба едва заметно вибрирует. Он вздрагивает, но не издаёт ни звука. «Я могу наказать его. Я могу лишить его магии. Я могу сделать всё», — думает она. Но почему-то не делает.

Мудрость Унн учит её, что цель оправдывает средства, а порядок должен быть наведён любой ценой. И она продолжит следовать этому пути, несмотря ни на что. Тени её сомнений ложатся на страницы её мыслей, каждый выбор пропитан болью решений. Она не хочет зацикливаться на ответе.

Иногда она задаётся вопросом, не было бы честнее воспользоваться ножом? Эта мысль как заноза в её душе, не даёт покоя даже в моменты триумфа. Она пытается заглушить внутренний голос, твердящий о цене, которую пришлось заплатить, но тот становится только громче, когда она смотрит на своего Раба, покорно стоящего у костра.

В этот момент Раб поднимает глаза. На миг — всего на миг — в них вспыхивает что-то человеческое. Дакейра задерживает дыхание. Но уже в следующую секунду взгляд снова пустеет.

Записка, написанная высоким драконьим наречием:

Прогресс с Айрадом налицо. Его душа, как чистый лист. Очень внушаем при правильной дозировке. Получил точку опоры. Удовольствие и боль — две стороны одной монеты, ломают его одинаково эффективно. К тому же он приносит много пользы.

Нацарапано в обрывке донесения на уголке, позже оторвано и брошено в огонь:

Остроухие такие странные в сексе...

Вечером, когда караулы проверены, Дракха Дакейра приглашает его в свой шатёр.

Вокруг — тишина ночного лагеря, лишь изредка нарушаемая отдалённым лязгом доспехов и шёпотом дозорных. Пламя факелов дрожит на ветру, рисуя на земле причудливые тени.

Она старается не думать о трепещущем ожидании, которое пробуждается где-то в груди, пока он идёт к ней через лагерь. Каждый его шаг отдаётся в её сознании, словно удар колокола. Она ловит себя на том, что задерживает дыхание, следя за его силуэтом, выхваченным из темноты светом костров.

Дайлен красив, очень красив, но в Королевстве Крови много красивых мужчин. Они изящны и утончённы, и это всегда пробуждает в дракхах древний инстинкт драконов — желание подчинить и сломать. Но в этом желании есть двойственность: оно одновременно пугает и опьяняет, как яд, медленно растекающийся по венам.

Дакейра не хочет его ломать. Она хочет рассматривать и любоваться ломкой грацией его движений, когда, опустив за собой полог шатра, он без вопросов скидывает плащ и начинает расстёгивать рубашку. Ткань скользит по его плечам, обнажая кожу, мерцающую в свете лампы. Каждый жест — как танец, каждый вздох — как музыка, которую она готова слушать вечно.

Дакейра лежит на мягкой подстилке, которая уже много недель служит ей кроватью. В её руках дорогая чаша с горячим вином, украшенная эльфийскими знаками — трофей. Резные узоры на чаше холодны под пальцами, но вино внутри — горячее, как её мысли. Аромат пряностей и дуба смешивается с запахом кожи и дыма, наполняя шатёр тягучим, пьянящим духом.