Книга Когда ты проснешься…, страница 112 – Андрей Эмдин

Единственная разумная причина, по которой женщине имеет смысл оттягивать близость, — чтобы тем самым обеспечить себе порцию обезболивающего и не чувствовать себя легкодоступной, когда столь рьяно добивавшийся ее, пылавший страстью Ромео вдруг внезапно охладеет после наступления долгожданной близости. И женщина, оказавшаяся в числе пассажиров полуночного такси, вколет себе это обезболивающее, чтобы резко изменившаяся реальность не казалась такой болезненно горькой.

Мне всегда грустно смотреть на все эти пронзающие ночную Москву светом фар желтые автомобили, потому что в половине из них ненужные женщины везут домой свои неоправданные ожидания.

Ира молчит, раздавленная моей неожиданной откровенностью. Несколько раз прикладывается к стремительно пустеющей бутылке, а потом снова смотрит на меня:

— Предположим, что ты не врешь. И мужчина действительно заранее знает, чего хочет. Но ответь мне на один вопрос: ты вот не производишь впечатление человека, испытывающего недостаток внимания женщин. Наверняка шаришься по клубам и барам, вылавливая там пьяненьких веселых девчонок. Так часто ли ты перезваниваешь этим отдающимся тебе в первый вечер, после бокала коктейля, красоткам?

— Нечасто, — признаюсь я после некоторой паузы.

— Если опустить предположение, что секс со всеми ними настолько плох — в конце концов, это просто статистически невозможно, — почему ты им не перезваниваешь?

— Потому что не хочу.

— Не хочешь! А знаешь почему? Я тебе скажу! Ты не хочешь, потому что не уважаешь этих женщин за то, что они легкодоступны! — распаляясь, продолжает гнуть свою линию Ира. Похоже, она и впрямь захмелела от воображаемого спиртного.

Серьезно смотрю на нее.

— Я не уважаю их не потому, что они мне, как ты выражаешься, легко отдались. Это как раз их самый честный по отношению к самим себе поступок. А искренние поступки я уважаю, даже если они не слишком уживаются с общепринятыми нормами морали. Я не уважаю их, потому что им плевать, что в Москве по ночам не видно звезд. Они даже этого не замечают, потому что звезды — это не то, чем можно похвастаться перед подружками, сделав селфи. Я не уважаю их за трусость, потому что они настолько боятся быть собой настоящими, что старательно изображают гламурных надменных идиоток, которых когда-то увидели в кино и на страничках любимых селебрити в социальных сетях. Я не уважаю их за то, что они, окажись на этом острове, просто сошли бы с ума из-за отсутствия Интернета, без необходимой им, как воздух, возможности доказать окружающей толпе таких же идиоток, что у них не менее интересная жизнь. Я не уважаю их за то, что они не верят в волшебство, полагая, что подлинное волшебство — это удачное замужество и неограниченный лимит на кредитной карте. Как ты вообще можешь говорить о такой глубокой вещи, как уважение в одном предложении с человеческой похотью?

Ира не отвечает на брошенный в лицо вопрос, но вдруг неожиданно спрашивает:

— Что у тебя произошло на этом острове?

— Все было прекрасно, но мы не совпали.

— Мне жаль. Такое бывает. Я тебе сочувствую! — примирительно говорит Ира и дружески тыкается головой мне в плечо. Потом прикладывается к бутылке, но та оказывается пустой, и девушка зло отшвыривает ее в песок.

Я сопровождаю ее действие неодобрительным взглядом.