Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 26 – Ася Исай

Делаю ещё шаг, протягиваю руку, но она отступает. Спиной упирается в косяк двери. Глаза блестят — не от слёз уже, а от горячечной злости.

— Арина…

— Нет, — обрывает. — Я не могу. Не хочу тебя видеть.

Она разворачивается, входит в комнату и захлопывает дверь. Звук получается резким, оглушительным в тишине квартиры. Я слышу, как она падает на кровать, как пружины скрипят, как она всхлипывает уже без сдерживания. Тихие, глухие рыдания, которые пробиваются сквозь дерево двери.

Медленно опускаюсь на пол, спиной к стене. Холодный паркет под ладонями. За окном всё ещё барабанит дождь, подгоняя осень…

Семнадцать лет секретов рухнули в один момент. И я не знаю, как теперь дышать дальше.

Глава 17

Утром хлопок двери бьёт по нервам. После — тишина. Гулкая и злая.

Арина уходит, даже не зайдя на кухню. Тарелка с завтраком стоит нетронутой. В груди тяжёлая, тянущая пустота, которая только разворачивает свои объятия.

Глаза жжёт, веки будто натёрты песком. Я так и не смогла ночью уснуть. Вертела ситуацию со всех сторон и рационального выхода так и не нашла.

Собираюсь на автомате. Душ обжигает кожу горячей водой, но от холода внутри не спасает.

На улице серое утро. Асфальт ещё блестит от ночной влаги, жёлтые листья прилипли к лужам тёмными пятнами, воздух пахнет сырой землёй. Еду на такси, потому что не могу сосредоточиться за рулем.

Он ждет меня на парковке. Снова. Вот только в глазах не вчерашняя ярость. Что-то другое. Тяжёлое, усталое, почти сломанное.

Останавливаюсь в трёх шагах. Холод пробирается под рукава, пальцы немеют. Дыхание сбивается, будто кто-то сдавил грудную клетку изнутри.

Злюсь. На него. На себя. На призрачного драматурга, который вывернул наши жизни наизнанку именно в тот момент, когда стало хорошо.

— Элина. Пожалуйста. Пять минут.

Он делает шаг ближе, отступаю. Руки холодеют сильнее. Внутри борются две волны: жалость, острая и неприятная, и старый страх, который поднимается из живота и сдавливает горло.

— Говори, — оглядываюсь на школьные окна. Мы не должны стать главной темой сплетен. — Но быстро.

Он кивает. Смотрит на мокрый асфальт, потом снова на меня.

— С того дня, как ты ушла, все пошло наперекосяк. Мать заболела. Она умерла еще до того, как Зара родилась. Амина оказалась сукой, которой нужны были только деньги. На правах беременной жены вела себя как королева. И ушла. Почти сразу после родов. Оставила Зару в роддоме и уехала с любовником, опустошив сейф. Я остался один. С новорождённой. И теперь я чисто случайно узнаю, что у меня есть ещё одна дочь, которую я даже не видел.

Слышу, как скрипят качели в школьном дворе, как смеются старшеклассники у крыльца. Но всё это далеко. Внутри меня будто что-то обваливается. Жалость вспыхивает сильнее. И одновременно страх сжимает запястья ледяными пальцами. Дыхание становится поверхностным.

— Это ничего не меняет, — голос звучит жёстче, чем я хотела. — Ты сделал свой выбор. Я… Я просто пыталась защитить себя и своего ребенка.

— Ты в одностороннем порядке решила у меня ее отобрать.

— Артур, ты на помолвке ясно дал понять, кто твой главный приоритет и что видеть меня не хочешь. Уехав, я спасала себя. Я понятия не имела, что уезжаю уже не одна.

— Когда узнала ты могла…

— Не могла. Ты был счастливо женат. И явно не нуждался ни в ребенке, ни во мне. Этот разговор ни к чему не приведёт.