Книга Любовь без выходных, страница 14 – Ашира Хаан

— Черт! – я понимаю, что тоже подставилась и не заметила. – А я телефон забыла наверху…

— Держи, – говорит Афанасьев и протягивает мне фонарик. – Свети мне. Тут одному не справиться.

Он зачем-то снимает пиджак, закатывает рукава рубашки, поднимает двадцатилитровую канистру и, держа ее одной рукой, второй пытается вставить воронку в горловину бака генератора.

Вместо того чтобы светить на воронку, я залипаю на жилах, вздувшихся у него на предплечьях. Сухих, натянутых, как канаты – от них просто мурашки по коже. Пять лет назад он таким не был.

Он как-то заматерел за это время – из щуплого юноши превратился в молодого мужчину.

Привлекательного. Это не стыдно признать, я всегда славилась объективным взглядом на мир.

— Свети, пожалуйста, на горловину, – вежливо просит он с легким напряжением в голосе, и я, спохватившись, возвращаю луч фонарика на место.

Афанасьев отставляет канистру, закручивает крышку бака, осматривает его со всех сторон, что-то передвигает, что-то дергает, что-то нажимает…

И, чихнув, генератор начинает тарахтеть!

— Ура! – я хлопаю в ладоши.

— Ну вот, все в порядке… – говорит Свят неуверенным голосом.

— А почему свет не загорелся? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня в легкой панике.

Я смотрю на него в ответ.

Вместе мы смотрим на генератор, но тут Афанасьев резко выдыхает и с облегчением сообщает:

— Так мы ж тут свет и не включали! Не знаю где. Наверху наверняка уже все работает.

— Ну ладно… – в сомнениях тяну я. – Пошла я тогда домываться. Ты идешь?

— Нет, я тут еще покопаюсь, – он забирает у меня фонарь. – Разберусь, как и что, вдруг еще понадобится запускать.

— Эй! – говорю я. – Верни фонарик!

— Я тебе отсюда посвечу, – говорит он. – А наверху уже светло.

— Вот вы, Святослав Семенович… – шиплю я. – Сссссс…

— Кто-кто?

— Сссссветлой души человек… – выжимаю из себя, направляясь к лестнице.

В последний момент, когда я уже ставлю ногу на ступеньку, свет фонарика мечется, вновь множа тени, и я оступаюсь. Спотыкаюсь, чуть не падаю, но успеваю ухватиться двумя руками за перила. Вот только за полотенце мне хвататься уже нечем.

И оно падает на пол.

Довольно грязный бетонный пол – пыльный, в пятнах пролитого бензина и еще чем-то черном. Я тут же подхватываю полотенце, надеясь прикрыться, но – увы.

Оно слишком грязное.

Только и остается, что держать его на вытянутой руке между мной и Афанасьевым, надеясь спрятаться за ним.

Стоять голой перед новым начальником – ситуация не самая приятная.

Двусмысленная такая ситуация.

Особенно с учетом того, что по утонченно-породистой морде этого начальника начинает расползаться препохабнейшая ухмылка.

С каждой секундой она становится все наглее.

— Будьте добры отвернуться, Святослав Семенович! – чеканю я слова.

— Но тогда я отведу от вас фонарик, Рената Романовна, – глумится он. – И вы рискуете снова низко пасть.

— А вы сами отвернитесь, а фонарик не отводите, Святослав Семенович!

— Не могу, у меня с координацией плохо, я так не изогнусь, Рената Романовна!

Чем дольше мы стоим напротив друг друга, тем хуже ситуация.

Если он до сих пор что-то не разглядел в подробностях, то теперь-то смог насладиться по полной программе.

— Да черт с тобой! – психую я, бросаю полотенце, разворачиваюсь и начинаю подниматься по лестнице в ярком свете фонарика.