Книга Обещание на крови, страница 149 – Лиз Мистри

— Не отвечаешь, Джеззи?

Я замолкаю, ожидая ее молчаливого протеста, но у нас нет времени.

— Что ж, хорошо. Я считаю до трех. Один… Два…

— Ладно, ладно. Что тебе нужно, Саймон? Айвор у тебя?

— Так-так-так. В эту игру мы играем по-другому. И ты это знаешь, Джеззи. Разве ты не помнишь игру? Саймон говорит – это один. Давай сыграем? Мне бы не хотелось делать больно твоей новой маленькой подружке…

И снова повисает угрожающая тишина. Скука смертная – мне хочется закричать.

— Я могу повесить трубку. Выбор за тобой.

— Нет-нет, я слушаю.

— Тогда скажи это, Джеззи. Давай поиграем как следует.

Она звучно сглатывает, и, когда начинает говорить, меня охватывает ярость.

— Что говорит Саймон?

Вот это уже больше похоже на правду! Подбородок упирается мне в плечо, и моя половинка ухмыляется. Мы так близко к финалу, и нетерпение завораживает. Дрожь в голосе Джеззи ослабляет хватку ярости в моей душе.

— Прости, тебя не слышно.

— Я тебя слушаю, Саймон. Я просто снова на секунду очутилась там. Там, под одеялами, когда мы с тобой и Мхаири играли в эту игру.

Сука! Неужели она думает, что может толкать мне эту чушь? Что пятнадцать лет предательства и равнодушия будут перечеркнуты несколькими прелестными воспоминаниями?

— Не толкай мне эту ерунду, дорогая сестрица. Ты опоздала на пятнадцать лет. Придерживайся правил, Джеззи, и мы посмотрим, сумеешь ли ты спасти жизнь. Просто придерживайся ГРЕБАНЫХ правил.

В груди сжимается, но, слава богу, я не в одиночестве. Слова моей второй половинки успокаивают меня. Я включаю беззвучный режим, чтобы дать себе время восстановиться. Дать моей половинке меня утешить. Когда мне становится лучше, я заговариваю снова.

— Тогда скажи это, Джеззи. Играй по правилам.

Но можете поверить: эта сучка думает, что она тут главная, и разыгрывает со мной роль старшей сестры.

— Ты помнишь те времена, когда ты говорил: «Саймон говорит, укради мамину водку и вылей ее в раковину»? Помнишь, Саймон? Мы это сделали. Вместе мы…

Сука! Она потеряла право командовать мной много лет назад.

— ИГРАЙ В ИГРУ!

Не знаю, то ли моя злость заставляет ее сдаться, то ли она снова меня дурачит. Но это неважно, поскольку результат будет одинаковый.

— Что говорит Саймон?

— Прости, я плохо тебя слышу.

Немного громче:

— Что говорит Саймон?

— Молодец, Джеззи. Это было не так уж трудно, правда?

Теперь она маленькими быстрыми шагами идет вдоль стены паба. Свободной рукой потирает переносицу. Как приятно. Как радостно. Если все пойдет по плану, то скоро мы достигнем великолепного финала с фанфарами, барабанами и трубами. Будет идеально. И вот, словно изнуренная после вспышки гнева, она прислоняется к стене и опускает голову.

— Нет.

Моя половинка морщит нос, точно так же, как в детстве. Склонив голову набок, поводит плечами в сторону фургона. Это «наш» жест.

— Пойдем. Пора начинать игру.

Половинка говорит правду, и, прежде чем я начинаю инструктировать Джеззи, мы садимся в машину, не обращая внимания на бьющуюся в фургоне женщину. В конце концов, нам надо добраться до места до того, как это сделает Джеззи. В последний раз взглянув на нее, прислонившуюся к стене паба, подавленную и побежденную, я уезжаю.

— Боже. «Мы думаем об одном и том же» – вот что говорит Саймон. Возьми ключи у старой коровы и поезжай по направлению к Уитберну. Не говори ничего своим полицейским коллегам. Я с тобой свяжусь. Поняла?