Книга Маскарад, страница 233 – Ирена Мадир

— Как Маго? – вспоминаю я про свою хвостатую подругу.

— Охотится за ногами директора театра каждый раз, когда он выходит из кабинета. Скучает… Я почти не появляюсь, ты здесь, вот и терроризирует Волберта.

— Бедняжка… А ты как?

— Устал. И тоже скучаю, – Иолит приподнимается, подползая выше, и наши лица оказываются друг напротив друга. – Мне не хочется никуда отлучаться от тебя. Предупреждаю, что как только ты полностью выздоровеешь, я не отлипну по крайней мере ближайшие три декады.

— Это угроза?

— Ещё какая! – соглашается Иолит, целуя меня сначала в лоб, потом в нос, в виски, в щёки, в уголки рта и наконец в губы.

Я улыбаюсь, притягивая его ближе, чтобы углубить поцелуй. Последние дни он проявлял осторожность со мной, и если в первый день пребывания в больнице это было оправдано, то в последующие стало ни к чему. И сейчас я обнимаю его за шею, не позволяя отстраниться, доказывая нам обоим, что меня не сломило то, что произошло. Это всё ещё жутко, и не хочется даже думать о том, что случилось бы, опоздай Иолит хоть на минуту, но в итоге всё сложилось отлично, а те, кто угрожал нам, мертвы.

Мне известно, что отрубленную голову Рутила принесли в клан (руад, как они это называют), чтобы показать, что прежний кадан мёртв. Не знаю, что именно там происходило, но, по сути, в момент, когда Иолит пришёл с головой Рутила, его могли убить или вызвать на бой за честь мёртвого. Но никто не изъявил такого желания. Хотя семья Сфена покинула свой руад, как и некоторые другие. Но их было меньшинство. Большая часть дожидались избрания кадана…

Каждый раз, когда я спрашивала о том, должен ли Иолит занять место дяди, тот уходил от ответа, Эвклаз на тот же вопрос уверенно отвечал, что больше некому, а Родолит лишь пожимал плечами, флегматично замечая, что его лучший ученик станет новым каданом, если пожелает.

Я же не уверена, чего желает Иолит. Он выглядел задумчивым, иногда раздражённым, но рядом со мной быстро успокаивался. Он стал на удивление куда более покладистым, чем можно было предположить, однако дикий огонь из его глаз никуда не делся.

— Как дела с руадом? – интересуюсь я, когда Призрак спускается поцелуями по моей шее.

Он начинает притворно хныкать, отрываясь от меня:

— Не напоминай, я страдаю. У меня дёргается глаз от них, хасса ни. Давай поговорим о чём-то другом?

— Давай. Ты обещал объяснить, что такое эта «хасса».

— Нет, сначала стихотворение. Ты обещала!

Я закатываю глаза. Он действительно взял с меня слово, что я напишу стихотворение, посвящённое ему. Причём что-то менее мрачное, чем то, что родилось в подземелье. Обещание выполнено, однако я не спешу зачитывать ни строчки, смущаясь одновременно и того, что вообще пытаюсь рифмовать, и того, что в итоге выразила…

— Одно слово за целое стихотворение?

— Не только. Смотри, – Иолит вытаскивает и кармана брюк цепочку с кулоном, который был сорван с меня злосчастной ночью.

— Ты нашёл! – Я забираю цепочку, быстро чмокая Призрака.

— Да, в перерывах между расчленением двух трупов, чтобы незаметно от твоих соседей вынести мертвецов… Ванную тебе стоит поменять, кстати… Я их там разделывал… Извини.

— Думаю, мне стоит поменять квартиру, – вздыхаю я, надевая кулон.

Иолит тянется помочь и застёгивает цепочку.

— Купить тебе квартиру?