Книга Эскортница поневоле, страница 6 – Элен Ош

Буквы расплывались перед глазами, плыли и танцевали, отказываясь складываться в слова. Но предательский, услужливый, слишком хорошо обученный мозг всё равно выхватывал отдельные фразы и цифры. Каждая врезалась в память, как клеймо раскалённым железом.

«Долг в размере…»

Сумма. Огромная. Неподъёмная. Такая, от которой закружилась голова, а к горлу снова подкатила тошнота.

«В качестве залога — Мирослава Сергеевна Чёрная, супруга должника…»

Моё имя. Моя фамилия — та, которую я не меняла, не отдала, не променяла на его барановскую пошлость. И вот теперь она стояла в этой бумаге, как клеймо на скотине.

«А также кафе „Бриз“, расположенное на Центральной набережной…»

Последнее, что у него было. Последнее, что он не пропил, не проиграл, не променял на иллюзию лёгких денег.

Внизу — размашистая, почти небрежная подпись Артёма. Такая же самоуверенная, как и он сам. А ниже — другая, чужая, твёрдая, с нажимом, каллиграфически чёткая: Аргунов Д. Р.

Печать. Подпись. Всё законно. Всё по-взрослому. Всё — против меня.

— К тому же, Мирослава, — холодно резюмировал Даниил, — я не единственный, кому задолжал ваш супруг. В вашем положении выбор не велик.

Он говорил так спокойно, будто сообщал, что на завтра обещают дождь. Будто не моя жизнь висела на волоске. Будто не меня только что продали с потрохами.

Потом добавил, и в его тоне не было ни тени сомнения:

— Можете называть меня Даниил. Или босс, как вам будет угодно. Вы, Мирослава, поедете со мной. И точка.

Не вопрос. Не просьба.

Утверждение.

Я выпрямила спину так, что хрустнули позвонки. Подняла подбородок выше, ещё выше, насколько позволяла моя гордость, которую у меня пытались отнять. Посмотрела ему прямо в глаза, тем самым ледяным взглядом, который был моим единственным оружием в этой комнате, полной мужчин с оружием настоящим.

— Нет, — сказала я.

Он усмехнулся.

И в этой короткой, почти снисходительной усмешке я увидела всё. Удовольствие хищника, который только что понял, что добыча не побежит. Добыча будет биться. Ему будет интересно. А он, судя по всему, давно уже не испытывал интереса ни к чему, кроме денег и власти.

— Я не игрушка, Даниил Романович. У меня своя жизнь, дом, работа и…

Запнулась. Посмотрела на Артёма: на его ссутуленную спину, на его опущенную голову, на его дрожащие руки. И всё же договорила, чувствуя, как каждое слово вырывает из меня кусок плоти:

— Муж, который, кажется, забыл про ответственность. Он облажался? Разбирайтесь с ним сами. Пусть отрабатывает. Но я никуда не поеду.

— Мира, — простонал Артём из кресла. В его голосе было столько унижения и животного страха, что мне стало почти жаль его. Почти. — Мира, ну, пожалуйста…

— Заткнись, — я даже не посмотрела в его сторону. Потому что если бы увидела его лицо ещё раз, то могла бы сорваться. Заплакать. Закричать. Ударить. И проиграть.

Даниил, именно так, Даниил, не Данила, не Даня, только полное имя, которое звучало тяжело и весомо, как надгробная плита, чуть приподнял бровь. Изучал. Оценивал. Просчитывал. Я видела, как работают его глаза: они исследовали меня, как сканер в аэропорту, выискивая слабые места, трещины, точки давления.

— Упрямая, — сказал он. В его голосе не было раздражения. Скорее одобрение. — Это хорошо. Будет интересно.