Книга Эскортница поневоле, страница 3 – Элен Ош

Сегодня. Пусть подавится.

Лифт остановился, двери разъехались с тихим шелестом. Сумки снова впились в ладони, напоминая, что отдых закончился.

Я вышла, прошла несколько метров до нашей двери, привычным движением сунула ключ в замок. Щелчок. Поворот. Дверь приоткрылась, выпуская навстречу запах нашего дома.

— Артём, ты дома? — позвала я, не переступая порог. — Помоги мне, пожалуйста.

Тишина. Почти тишина. Из глубины квартиры доносилось ровное бормотание телевизора: сериал или новости, я не разобрала. И больше ничего. Ни шагов, ни привычного кряхтения мужа, переключающего каналы, ни его недовольного: «Чего покрикиваешь, я здесь».

Уснул, что ли?

Ну, супер. Просто замечательно.

Я перешагнула порог, опустила сумки сразу в прихожей, чтобы не тащить их дальше. Расправила плечи и выдохнула с облегчением.

Сандалии слетели мгновенно, я скинула их у двери и, не глядя, задвинула ногой на полку. Босиком по ламинату: шлёп-шлёп-шлёп. В этом было что-то успокаивающее, почти детское.

Я свернула на кухню, но не потому, что хотела готовить. Боже упаси, в такую жару стоять у плиты, это мог быть только самоубийца). В горле пересохло так, что язык ворочался с трудом.

Холодильник загудел, когда я открыла дверцу, выпуская струю ледяного воздуха. Я замерла на секунду, подставив лицо, и только потом достала кувшин с водой. Стакан наполнился до краёв. Я выпила залпом, не отрываясь, чувствуя, как по пищеводу течёт спасение. Прохладное, чистое, живое. Второй стакан я осушила уже медленнее, прикрыв глаза.

И только тогда заметила.

На кухне было чисто.

Странно. Артём приехал и не поел? Не оставил гору грязной посуды? Не открыл холодильник, не наковырял из кастрюли котлету вилкой, а потом не бросил эту вилку в раковину, даже не сполоснув? Раковина сияла. Плита была девственно чиста. Даже чашка, из которой он обычно пил кофе, сушилась на решётке, вымытая до блеска.

Это было так на него не похоже, что по спине пробежал неприятный холодок. От предчувствия. От того смутного, животного чутья, которое просыпается в женщине за секунду до беды.

— Артём, — позвала я уже громче, выходя из кухни. — Ты где?

Телевизор бормотал из гостиной. Я пошла на звук, заворачивая за угол, на ходу вытирая мокрые руки о шорты и замерла.

Артём сидел в кресле.

Он был дома — это да. Но он не спал. Он сидел, сутулый, сжавшийся, с ладонями, зажатыми между коленей, и смотрел на меня исподлобья. В этом взгляде не было ничего: ни радости, ни усталости, ни даже привычного равнодушия. В нём был тоскливый, животный страх. И вина. Много вины. Столько, что она заполнила всю комнату раньше, чем я успела понять, что происходит.

— Артём? — мой голос прозвучал не так, как я планировала. Не зло. Не требовательно. Испуганно.

Он молчал. Смотрел. Зажмурился на секунду, словно надеялся, что я исчезну, растворюсь, испарюсь, и ему не придётся этого говорить.

Я перевела взгляд на окно.

Там стоял мужчина.

Высокий. В дорогом тёмном костюме, в пиджаке и это в тридцать градусов в тени, боже правый. На таком пекле у нормальных людей только одно желание: раздеться до трусов. А этот щеголял в солидной двойке, словно ему было плевать на законы природы. Тёмные волосы уложены с небрежной изысканностью, будто он только что провёл по ним рукой и остановился на полпути, решив, что идеальная причёска была бы слишком скучной. Лёгкая небритость придавала лицу нотку дикости, той самой, которую показывают в фильмах, чтобы зритель сразу понял: этот парень опасен.