Книга Рассказы, страница 62 – Поппи З. Брайт

Слезай с мусорки, парень.

Молодой человек чуть изменил позу и посмотрел прямо на Гоуста. Тёплые глаза цвета мокко встретились с растерянными бледно-голубыми.

И вдруг Гоуст понял о нём очень многое. Он вырос в крошечном городке на юге Джорджии — название Гоуст так и не уловил. Его семья жила в страшной бедности. Не такой, чтобы есть отбросы… Но в их городе жил человек, которому приходилось именно это. Очень старый. Совсем одинокий. Чёрный, как полночь. Полвека дешёвого пойла окончательно разъели ему разум.

Это был один из тех бездомных, которые вроде бы служат посмешищем для всего города, но которых при этом никто не даёт окончательно пропасть. У него не было ни забавного прозвища, ни семьи, ни прошлого. Просто старый вонючий пьяница, мочившийся под себя. А большинство белых жителей города, если вообще замечали его, называли его просто: Эй, парень. Типа: — Эй, парень, слезай с мусорки. Или: — Эй, парень, я к тебе обращаюсь. Или: — Эй, парень, убирайся с моей земли, пока я не вышиб из тебя твоё ниггерское нутро прямо в ад.

И этот молодой человек — тогда ещё худой, вечно голодный мальчишка, росший в той затхлой дыре, которую называли городом, — видел всё это собственными глазами. Гоуст увидел кровь, разлетающуюся в воздухе. Почувствовал запах пламени и пороховых газов. Запах пота белого деревенщины. Тяжёлый смрад нечистот, вырвавшихся наружу вместе с разорванными внутренностями старика, которого звали Эй, парень. Он ощутил тот безумный ужас ребёнка, спрятавшегося где-то неподалёку… Где именно — понять не удалось. Ребёнка, впервые увидевшего смерть так близко и боявшегося, что два чёрных ствола сейчас повернутся в его сторону. Он не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляд от спокойных карих глаз незнакомца. Лишь прикосновение Стива к плечу вывело его из оцепенения. — Нам только что объяснили, как пройти к клубу, — сказал Стив. — Совсем рядом. Пойдём посмотрим?

Когда они выходили из парка, Гоуст ещё раз оглянулся через плечо. Молодой человек уже не смотрел на него. И Гоуст не почувствовал ни малейшего желания заговорить. Они уже разделили между собой самую глубокую близость, какая только возможна. Что могли добавить к этому слова?

Они пересекли широкий, заполненный машинами проспект и свернули на восток. Гоуст не был уверен, где именно начинался Виллидж, но улицы постепенно становились уже, витрины — всё причудливее, а толпа — всё колоритнее. У людей в носах поблёскивали серебряные гвоздики, в губах и бровях покачивались тонкие кольца. На юноше в чёрной сетчатой майке были проколоты оба соска, соединённые изящной филигранной цепочкой. Вокруг мелькали наголо выбритые и расписанные головы, длинные змеиные косы, кожаные куртки, звеневшие молниями и пряжками, струящиеся хипповские платья из тончайшего шифона и прозрачной марли. Днём улицы Ист-Виллиджа казались настоящим храмом причудливой, почти мутантской моды.

Стив вытащил из носка косяк, прикурил, глубоко затянулся и передал её Гоусту. Тот поспешно взял косяк и осторожно прикрыл его ладонями, стараясь скрыть тлеющий огонёк. Ему всё казалось, что вот-вот на плечо опустится тяжёлая рука полицейского. — Ты с ума сошёл? Стив покачал головой и выпустил огромное облако дыма. — Всё нормально. Терри сказал, что здесь можно спокойно курить прямо на улице, если не наглеть. Он подарил мне его на прощание.