Книга Рассказы, страница 247 – Поппи З. Брайт

После ужина все вместе вымыли посуду, потом перебрались в гостиную и ещё долго сидели, разговаривая. В какой-то момент вниз спустилась Каролина, чтобы поздороваться. Её огромный живот казался почти невозможным на таком маленьком, тонком теле. Но держалась она с какой-то хрупкой, почти церемонной гордостью. Никто не задавал Лиз лишних вопросов. Никто не расспрашивал, откуда она пришла и почему.

Всё было хорошо.

Пока не настало время ложиться спать.

Она разместилась в комнате Махогани. Там стояли две односпальные кровати по разные стороны старинного туалетного столика с зеркалом. Простыни были восхитительно мягкими и прохладными — особенно после автобусных станций и закутков за круглосуточными магазинчиками, где ей приходилось ночевать в последнее время. Девушки ещё немного поболтали — ни о чём особенном. Сонный, бессвязный разговор, какой бывает под самый конец ночёвки с подругой. Потом погас свет. И Лиз уснула.

Она снова была в Канзас-Сити. Во дворе своего дома. Перед ней на траве были разбросаны машинки Matchbox, а волосы всё ещё были перехвачены фиолетовыми резинками. Рыжего мальчишки нигде не было. Она повернулась и пошла по дорожке к дому.

Входная дверь была приоткрыта, но из прихожей ничего не было видно. Лиз почти поднялась на крыльцо, когда дверь распахнулась. Из дома, пошатываясь, вывалилась её мать.

Она горела.

Лицо было почти невозможно узнать. Глаза выжжены и плотно закрыты. Волос не осталось вовсе. Рот широко раскрылся в беззвучном крике. Обугленные, похожие на когти руки тянулись к Лиз.

— Мамочка!

Лиз бросилась к ней, пытаясь собственным телом погасить пламя. Но было уже слишком поздно. Огонь не причинял Лиз вреда. Зато её объятие рассыпало тело матери. Обугленные куски осыпались вниз.

Она проснулась от крика. Но кричала не она.

Кровать пылала.

Сквозь завесу дыма и огня Лиз увидела Махогани. Та отчаянно тянулась к ней, снова и снова выкрикивая её имя. Одеяло уже сгорело. Матрас начинал тлеть. Но сама Лиз ничего не чувствовала.

Она соскочила с кровати и бросилась к Махогани. Та сразу крепко схватила её за плечи.

— Ты цела?

У Лиз болезненно сжалось сердце. Из всех возможных вопросов Махогани первым делом спросила именно это.

— Со мной всё в порядке! Помоги потушить!

Лиз заметалась по комнате, лихорадочно озираясь в поисках одежды, одеял — чего угодно, чем можно было бы сбить пламя.

— Не получится, Лиз! Посмотри!

Огонь уже добрался почти до середины стены. Обуглившаяся обшивка осыпалась, обнажив балки и электрические провода. Когда пламя добралось до проводки, во все стороны брызнули голубые искры. Девушки выскочили из комнаты и, мчась по коридору, принялись колотить в двери и кричать, поднимая всех на ноги.

Спастись успели все. Только это и стало для Лиз утешением. Единственным, что удержало её от желания броситься прямо под пожарную машину. Дом — и всё, что в нём было, — сгорел дотла.

Когда пожарные уехали, оставив лишь дымящуюся груду почерневших, зловонных развалин там, где ещё недавно был дом, к Лиз подошли Зора и двое мальчиков. Зора обнимала Дэвида и Патрика за худые плечи. По их лицам, перепачканным сажей, текли слёзы. На другой стороне улицы Махогани утешала Каролину.

— Полицейский сказал, что знает приют, где мы сможем переночевать, — тихо произнесла Зора. — А что будет дальше… не знаю. Но что-нибудь придумаем.