Книга Идеальное преступление, страница 34 – Никита Фред Декс

На улице кто-то кричал. Я прислушался.

— Выходи, нужно поговорить! Нурдин!

Похоже, Костя вернулся. Видимо, принял с утра в честь Первого мая и осмелел. Но мне было не до него. Я лежал на кровати, пропитанной холодным потом, и смотрел на потолок, а потолок висел неподвижным белым пластом и ничего не требовал, пока резко не закружился вихрем над моей головой. Я выскочил во двор.

Костя уже ушел. На улице было тепло, даже жарко. Но меня трясло от холода.

Опустошив желудок под яблоню, я вернулся домой и нашел некое подобие аптечки: бинты, йод, зеленка, димедрол, шприц без иглы, какие-то вонючие мази и ртутный градусник – он-то мне и был нужен.

Тридцать восемь и семь отмерила серебристая полоска, а сбить температуру нечем. Еды и питьевой воды тоже не было. Электричества – и подавно.

Я заглянул на кухню и нашел под столом газовый баллон, подключенный к двум конфоркам. Крутанул вентиль – газ идет. Поднес спичку – есть огонь. Хоть что-то радует.

Даже хорошо, что отец так и не согласился проводить газ или покупать электрическую плитку.

Я взял ключи от «нивы» и уже собрался было в магазин, но вдруг опомнился: машина на штрафстоянке, а до ближайшей аптеки и супермаркета минут тридцать пешком.

Делать нечего – пошел.

Можно было срезать через поселок, где живет Вера, но тогда возрастали шансы встретить Костю с друзьями, а в таком болезненном состоянии у меня не было ни малейшего желания участвовать в разборках.

Я прошел по асфальтированной стоянке, заставленной бензовозами, столпившимися у нефтебазы, миновал небольшое болото, вдохнул аромат расцветающей вишни, перебежал однополосную дорогу, вдоль бетонного забора с колючей проволокой добрел до моста, парящего над железнодорожными путями, без особого удовольствия прогулялся по парку и дальше – мимо усталых пятиэтажек и искореженных жизнью стариков, собаководов и мамочек с детьми.

Я шел и вспоминал тот момент сновидения, когда курьер хотел мне что-то сказать: «Синие кружева вертели тринадцать совершенных мгновений…»

Бред полнейший, но что это могло значить? Что такое эти совершенные мгновения и почему их тринадцать? А синие кружева?

Солнце припекало. Я будто плавился. После ночной прогулки ноги гудели, запечатанные в старые отцовские туфли, слишком узкие и тесные для меня. Дышать с каждым шагом становилось труднее, будто в легкие насыпали песка, как в песочные часы, отсчитывающие каждый мой вдох.

Синие кружева… Я никогда так дотошно не вдумывался ни в один из своих снов. Но именно этот никак не оставлял мой разум. Эта непонятная фраза крутилась в моей голове, как попсовая песенка, которую услышал по радио в душном автобусе.

В аптеке я взял аспирин и парацетамол. В магазине – две тушки курицы, три килограмма картошки, полкило чеснока, буханку хлеба, полтора литра пива и десять литров воды.

Что интересно, идти назад оказалось даже проще, хотя на спине был доверху забитый рюкзак, а в каждой руке – по пятилитровой бутыли.

Внутри меня все заледенело: болезнь кристаллизовала каждую клетку тела. Снаружи припекало солнце, будто пытаясь выжечь паяльником узор на сосновой доске, отвечающей ароматным дымком.

Дома я установил на плиту две кастрюли. В одной сварил куриный бульон с картошкой. В другой подогрел воду до такой степени, чтобы можно было опустить руку и не обжечься, но и дольше десяти секунд не продержать. Туда поставил открытую бутылку с пивом.