Книга Умри тихо, мой ангел, страница 145 – Андреас Гётц

— Ну, наконец-то и ты, — сказала она.

— У меня только что закончились занятия. Ты же сама должна это знать.

— Да, да. Зайди на кухню. Нам надо поговорить.

Он сбросил рюкзак, снял куртку и подчеркнуто медленно повесил ее на вешалку. Потом, едва волоча ноги, последовал за ней. Она указала рукой на стул. Он плюхнулся на него, в то время как она осталась стоять.

— Я должна знать, кто навел тебя на квартиру Мирко Энгельхарта. И немедленно.

— Я же тебе уже сказал, что не могу назвать имя. Я дал слово.

Ее глаза сердито сверкнули, язвительным голосом она бросила ему в лицо:

— Ты можешь себе представить, что сейчас мне глубоко плевать на это? Здесь речь идет о расследовании убийства, и подобные дурацкие подростковые клятвы не в счет!

Прежде чем он успел что-то ответить, она вытянула в его сторону руку, на мгновение задержала дыхание и сказала:

— О’кей, извини, это был неподходящий тон. Позволь мне начать еще раз.

Ух ты, подумал он, видимо, она действительно на взводе, если сначала так грозно набрасывается на меня, а потом сразу же извиняется. Она никогда так не делала. Что тут происходит?

— Позволь тебе объяснить, — продолжила она через несколько секунд уже более спокойным голосом, ухватившись при этом обеими руками за спинку стула. — Мирко Энгельхарт был довольно придурочный тип, настоящий балбес, но, по всей вероятности, он никого не убивал и не склонял к самоубийству.

Он насторожился.

— Нет?

— Нет.

— И как ты пришла к такому выводу?

— Поскольку все было спланировано очень скрупулезно, до мельчайших деталей. А это никак не вяжется с человеком, который не может устроить даже свою собственную жизнь. Между прочим, мы с самого начала сомневались в том, что он и есть наш преступник.

— Но ведь существуют же папки с документами и фильм… и признание.

— Неотправленная эсэмэска на его мобильнике является самой слабой формой признания, какую только можно себе представить. Такое признание может набрать на клавиатуре любой. И даже если бы это он сам набрал данное сообщение… Ты знаешь, сколько фальшивых признаний мы получаем? Нет, Мирко Энгельхарт не преступник, а жертва. А что касается улик, найденных у него в квартире: кто-то их ему подбросил, в этом мы абсолютно уверены. Поэтому ты просто обязан рассказать мне все, что знаешь. Итак: с кем ты был в квартире и кто дал вам наводку?

— Это была не наводка в истинном смысле этого слова.

— А что?

Он посмотрел в глаза своей матери. Она не отстанет от него, пока он ей все не расскажет. Но если он сделает это, Марайке возненавидит его еще больше, чем теперь.

— Итак? Я жду!

— О’кей, я скажу тебе это. Но ты должна пообещать мне, что ее родители ничего не узнают о проникновении в квартиру Мирко.

Она фыркнула.

— Я все равно никому ничего не скажу. Из-за тебя. Ну, выкладывай же, наконец!

— Я был там с подругой Натали. У нас не было наводки как таковой. Просто она вспомнила, что однажды забирала оттуда Натали. Мы подумали, что это квартира Тристана.

— Тристан? Кто такой Тристан?

— Таинственный тип, который… был вместе с Натали, перед тем как она… Я же тебе рассказывал об этом!

— Да, верно, теперь припоминаю. А эта подруга Натали — у нее есть имя?

Его мать нетерпеливо смотрела на него. Это было странное чувство — ощутить себя не ее сыном, а свидетелем по делу об убийстве. Так как именно свидетеля она и видела в нем сейчас. Только свидетеля.