Книга Умри тихо, мой ангел, страница 111 – Андреас Гётц

А потом — ей было стыдно признаться в этом даже задним числом — она начала плакать. Уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить свою мать. Но не прошло и четверти часа, как она услышала скрип шагов на лестнице; она тотчас вскочила и бросилась к дверному глазку. Это был он! Крался вверх по лестнице в темноте, как воришка. Ее самым большим желанием было выбежать на лестничную площадку, чтобы сначала обнять его, а потом дать хорошего пинка под зад. Но она не сделала ни того, ни другого.

Джой взяла свой мобильник. На дисплее стояло: Саша. Отлично, подумала она, по меньшей мере, он не совсем забыл о моем существовании.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — было первое, что она спросила.

— О’кей, согласен, еще слишком рано для воскресенья.

— Нет, я на самом деле не знаю, сколько сейчас. Мой будильник барахлит.

— Ах, вот оно что. Начало девятого.

— Ты в своем уме будить меня так рано? В воскресенье!

Он сразу понял, что ее возмущение было наигранным, так как невозмутимо спросил:

— Завтрак у меня через полчаса? — Затем, выдержав классическую паузу, добавил: — Я должен кое-что рассказать тебе, ты будешь просто потрясена.

Она подскочила, словно укушенная коброй.

— Что-то хорошее или плохое?

— Это как сказать.

— Буду у тебя через десять минут.

Все плохие чувства, неуверенность и сомнения вмиг исчезли, уступив место радости от предвкушения совместного завтрака. Она выпрыгнула из постели, сбросила с себя старые шмотки, в которых спала, надела бюстгальтер, рубашку и просторный пуловер и натянула джинсы. В ванной она ополоснула лицо ледяной водой и взбила растрепанные волосы растопыренными пальцами. Этого должно было быть достаточно. Интересно, что же он хотел ей рассказать?

— Мама, я ушла, — крикнула она, проходя мимо спальни своей матери, — я у Саши!

Дверь его квартиры была приоткрыта. Она услышала, как он возился с тарелками и столовыми приборами на кухне, и присоединилась к нему. Он встретил ее таким взглядом, каким еще никогда не смотрел на нее и от которого у нее стало щекотно внизу живота.

— Клевый прикид, — заметил он, улыбаясь. — Глазунью?

— Ясное дело.

Она приняла от него тарелки и столовые приборы и накрыла стол, в то время как он достал из кухонного шкафчика сковороду и поставил ее на плиту.

— Вчера ты нашел, что искал? — спросила она.

— Можно и так сказать.

— Но не внизу во дворе, не так ли?

Саша подошел к холодильнику и взял два яйца.

Сегодня она была не в состоянии разобраться в нем. Он производил какое-то другое впечатление, не такое, как обычно. Человека, уверенного в своих силах. Повзрослевшего. Минутку, внезапно подумала она, а не занимался ли кто-то у нас сексом прошлой ночью? Может быть, даже впервые в жизни? Если это было так, то, по всей видимости, он не опозорился, иначе не стал бы так бодро скакать по кухне, гордо выпятив грудь. Тем не менее она не могла себе представить, что это была именно та новость, из-за которой он позвонил ей в воскресенье чуть ли не в восемь часов утра. А что, если здесь речь шла не только о сексе, но и о любви? Что, если он сейчас заявит: мы теперь вместе? Марайке и я. Мы теперь пара!

— О’кей, скажи, наконец, что происходит.

Внезапно ей стало трудно дышать, и пересохло в горле, которое стало жестким, как наждачная бумага.