Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 68 – Элис (Арису) Арисугава

— Что там? – спросил Мотидзуки, заглядывая через плечо, и тут же застонал.

— Эгами, посмотри, пожалуйста.

Я тоже это увидел. У изголовья Цутому лежал клочок бумаги. Такахико поднял его и передал Старейшине. Эгами едва взглянул и тут же показал его всем.

— Это… письмо убийцы? – спросил Масаки, но наш предводитель оставил вопрос без ответа.

На листке зелеными чернилами было нацарапано две строчки. Иероглифы были нарочито корявые, с неестественным нажимом. Тут даже почерковедческая экспертиза не помогла бы.

Больше убийств не будет.

Больше никого не убьют.

— Это декларация убийцы о прекращении преступлений! – взвизгнула Юко. – Он сообщает, что больше никого не тронет.

Такахико был настроен более пессимистично:

— Пусть так. Но можно ли ему верить? Сначала он жестоко убил двоих, а теперь ни с того ни с сего присылает сообщение, что на этом все кончено. Трудно чувствовать себя в безопасности при таком раскладе.

— Но, может, он и правда намерен так поступить? – несмело произнесла Тацуко. – Возможно, убив Китано, преступник достиг своей цели. Если бы я была убийцей, то написала бы такое письмо, чтобы избавить от страха тех, кто не имеет к этому отношения.

Что-то я сомневаюсь, что этот убийца такой уж «заботливый». Он мог просто догадаться, что после второго преступления меры безопасности усилят, вот и прибегнул к хитрости, чтобы притупить бдительность жертвы. Логично?

— «Больше убийств не будет. Больше никого не убьют», – произнес Мотидзуки. – Тоже мне оракул. Строит из себя, а сам… тьфу! Словно последний трус, специально пишет коряво, чтобы его по почерку не вычислили. Один только нажим чего стоит!

Мой старший товарищ явно пытался спровоцировать преступника. Даже я мгновенно раскусил этот нехитрый замысел. Так что убийца, вероятно, только мысленно посмеивался.

— Что это за бумага? – спросил Нацуо, и Эгами перевернул записку.

— Это табличка с нашей палатки. После первого извержения старая испачкалась от дождя и пепла, и мы заменили ее на новую. Похоже, это и есть наша новая табличка, – ответила Риё. Она вышла из палатки и убедилась, что табличка с именами, которая должна была висеть справа от входа, исчезла.

— Верхняя часть оторвана. Думаете, это сделал убийца? – спросил я, но Эгами не ответил. Наверное, дал понять, что у него пока слишком мало информации для ответа.

— Кто это написал? Если это не убийца и кто-то просто хотел таким странным образом всех успокоить, пожалуйста, признайтесь в этом. – Когда Эгами наконец заговорил, тон его был резким.

Никто не ответил.

— Что ж, похоже, это сообщение от настоящего убийцы.

— Интересно, когда он это написал? Выходит, после вчерашнего убийства он посреди ночи прокрался к палатке, сорвал табличку и оставил записку? – спросил у Эгами Нацуо.

— Никто и не заметил, что табличка с палатки сорвана. Кто-нибудь из вас заметил отсутствие таблички? – спросила Мика, но никто, ясное дело, не обращал внимания на такие мелочи. А значит, вопрос о том, когда преступник написал записку, оставался открытым. Здравый смысл подсказывал, что это случилось ночью.

И тут меня осенило. Как я мог забыть, идиот? Разве не я только что видел своими глазами, как Риё выходила из этой палатки, стараясь не привлекать внимания? Могла ли она не заметить эту записку? Конечно же, нет. Она должна была ее заметить. Тогда почему она не рассказала всем о своей находке? Она и сейчас продолжает играть свою партию: делает вид, что не знает ни о какой записке.