Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 65 – Элис (Арису) Арисугава

Сыщик Мотидзуки, который сначала с энтузиазмом записывал показания в свой блокнот, тоже, казалось, в процессе растерял всякую мотивацию. Он выглядел недовольным и не задавал никаких вопросов. Эгами, казалось, готов был опустить руки, но поступил иначе:

— Вы все слышали, что мы нашли спички и пустой коробок на дороге к ручью. Если среди нас есть тот, кому они принадлежат, пусть скажет об этом.

Все молчали.

— Думаю, я был последним, кто вчера шел по этой дороге, когда набирал воду, – сказал Эгами. – В то время ни коробка, ни спичек там не было. Солнце уже садилось, но я смотрел под ноги и могу говорить об этом с уверенностью. Так что их явно оставил преступник.

Эгами показал присутствующим улики, завернутые в носовой платок. И хотя на первый взгляд они казались бессмысленными, все отнеслись к ним с уважением, передавая по кругу словно сокровище, после чего вернули Эгами.

— Что-то от нас ускользает. – Похоже, Эгами тоже был в тупике. – Моти, хочешь спросить еще что-нибудь?

Вместо ответа тот с грохотом захлопнул блокнот.

Наш отряд убирал посуду после завтрака. Хотя день только начался, мы позволили себе передохнуть, прежде чем отправляться за дикоросами под руководством Такахико. У нас образовалось немного свободного времени. Мы словно попали в воздушную яму.

Сверяясь со своими заметками, Мотидзуки воссоздал хронологию вчерашних действий каждого и теперь просматривал вместе с Одой.

Эгами сидел у входа в палатку, задумчиво поглаживая подбородок. Невозможно было понять, что за мысли бродят в его голове, но взгляд его был пугающе серьезен.

Я некоторое время рассматривал его профиль, но вскоре почувствовал, что задыхаюсь, и отвел взгляд. Думаю, Эгами напомнил мне старшего брата, который умер, когда я был совсем ребенком. Не хотелось мешать брату.

Куда податься? Я решил пойти к Масаки, чтобы одолжить радио, но увидел, как Риё вышла из своей бывшей палатки, куда теперь сложили тела, и направилась к лесу. Я быстро сменил курс.

Я собирался окликнуть ее, как только догоню, но, понаблюдав, заметил, что она ведет себя странно: беспокойно оглядывается по сторонам и идет неестественно быстро. Видимо, она не хотела, чтобы ее заметили. Правая рука была прижата к груди, словно Риё что-то прятала.

Я решил молча следовать за ней. Если пойму, что вот-вот увижу то, чего видеть нельзя, сразу прекращу слежку. Мне хотелось хоть краем глаза заглянуть в ее тайну, не переходя опасную грань.

Куда она направляется? Не к импровизированной уборной, как можно было подумать вначале. Все так же озираясь, она шла в сторону смотровой площадки. Я испытывал легкое чувство вины и вместе с тем настоящий азарт. Прячась в тени деревьев и сохраняя дистанцию, я следовал за ней. На тот случай, если бы она вдруг заметила меня, у меня была готова уловка: сделаю вид, будто не видел ее странного поведения, а просто с неожиданным «Бу!» выскочу из кустов.

Кажется, ее шаг ускорился – силуэт исчез из виду. Я старался ступать бесшумно, как можно меньше приминая траву, поэтому не мог броситься за ней бегом. Да и спешить было незачем: в этом направлении дорога все равно вела лишь к смотровой площадке.

Теперь я уже не мог насмехаться над Мотидзуки и Одой – сам оказался не лучше, решив поиграть в мальчишку-детектива. В памяти всплыло воспоминание: как-то в детстве мы с одноклассником, который мечтал стать учеником легендарного Акэти^[67], преследовали на закате дня какого-то неизвестного господина с огромным чемоданом.