Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 46 – Элис (Арису) Арисугава

— …

— Есть кое-что поважнее, Элис. – Эгами на мгновение заколебался. – Я об этой девушке, Риё.

— Да?

— Не слишком с ней сближайся. – С этими словами он перевернулся на другой бок и больше ничего не сказал. Я так и не понял, что он имел в виду, и, бросив «ага», ушел с этого места.

Наступил четвертый закат. А за ним четвертая ночь.

Увидев, что ужин в точности повторяет обед по разнообразию блюд и сытности, Такахико взъелся на Мику:

— Это что такое! Это же ужин, в конце концов. Неужели нельзя приготовить что-то посытнее и вкусное?

Мика насмешливо отозвалась:

— Надеюсь, ты помнишь, в какой мы ситуации. Если тебе не по вкусу эта еда, давай составим для тебя особое меню. Постное. Давай сюда свою порцию, я ей быстро найду применение.

— Я тебя понял.

— Не нравится – не ешь.

— Да что ты пристала! Я же сказал, понял. Все, извини.

Цутому, сидевший рядом со мной, пожал плечами: привычная картина.

За ужином мы непроизвольно разделились на три компании: отдельно сидели шестеро ребят из туристического клуба, трое во главе с Сёдзо и КИД плюс Риё и Руми.

— Убийца – псих? – внезапно спросила Риё у Эгами, допивая после ужина кофе, по вкусу скорее напоминавший песок.

— Склонность к убийству может быть симптомом психического заболевания. Есть люди, которым доставляет удовольствие причинять боль другим и наблюдать, как те истекают кровью. Есть даже такая болезнь – гематофилия.

Риё нахмурилась:

— Получается, что такой человек проник в наш лагерь?

— Не хочу в это верить. Хотя, конечно, я не психиатр.

— Послушайте, – спросила Руми, – а что означает предсмертное послание? Если это не Y от имени Юко, тогда что?

Мотидзуки прочитал целую лекцию. Привел три категории случаев, когда сыщикам не удается расшифровать послание, оставленное жертвой. Он апеллировал к статье Митио Цудзуки^[55]. Первая категория – когда жертва умирает, не успев дописать послание, и оно остается незавершенным. Вторая – жертва и сыщик обладают разным уровнем знаний, и тогда «отправитель» думает, что оставил ясное послание, а «получатель» не в силах его расшифровать. Наконец, третья – жертва оставляет послание в тот момент, когда убийца все еще находится на месте преступления, а значит, сообщение должно быть составлено таким образом, чтобы преступник не понял намерений жертвы, а сыщик смог его расшифровать. Именно третью категорию обожают использовать в своих произведениях авторы детективов.

— Думаю, в нашем случае можно исключить третий вариант. Не исключено, что убийца все еще находился рядом, но было так темно, что он просто не мог видеть, как жертва что-то пишет.

— Правильно рассуждаешь, Элис, – сказал Ода. – Итак, у нас либо первый, либо второй вариант.

— Кстати, в «Тайне сиамских близнецов» тоже было предсмертное послание. Кажется, жертва держала в руках порванную игральную карту, – пробормотал Мотидзуки.

— Выкинь ты уже это послание из головы. Даже если найдется хорошее объяснение, оно не опровергает версию о том, что Y – это инициал от имени Юко, – решил я покрасоваться перед Риё.

Ода тихо сказал:

— Самое ужасное в этом деле, что мы не знаем мотива. Но что получается? Семеро из туристического клуба и трое во главе с Сёдзо учатся в одном университете, так? Что, если кто-то из троих – Сёдзо, Нацуо или Такэси – притворился, будто не знает Фумио, хотя на самом деле был с ним знаком? Или, допустим, он знал Фумио, а тот его – нет.