Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 37 – Элис (Арису) Арисугава

Земля должна внимательно следить за тем, чтобы ангелы более низкого чина не поднимались выше по иерархии.

Началам на всякий случай вживляется кундабуфер.

— …

— Если спутник потребует, Земля должна незамедлительно предоставить ему в качестве пищи ангелов этих трех чинов.

Земле запрещено уничтожать свой спутник без разрешения Центрального космического комитета.

Если какой-либо инцидент нарушает правила священной Вселенной, Центральный космический комитет вправе по своему усмотрению применить излучение других планет для исправления ситуации, а если она не улучшится, направить звездное войско.

Энергия, произведенная солнцем и другими планетами для роста луны, хранится в оболочке органической жизни, покрывающей Землю.

Вся жизнь на Земле существует для того, чтобы быть питать луну.

Кундабуфер – это устройство, которое в иллюзорном измерении управляет телесной трансформацией человека, препятствуя его духовной эволюции, которая могла бы изменить его физическую субстанцию. Чтобы освободиться от влияния луны, необходимо снять заклятие кундабуфера. Если по полной использовать иллюзии, можно истощить кундабуфер и уничтожить его.

— Выходит, люди – рабы луны?

— Шестые сверху, вторые снизу. Таково место человека в иерархии.

Ее речь, которая вначале напоминала декламацию стихов, постепенно становилась все медленнее, пока она не начала заговариваться так, что слова стали неразборчивы.

— Ты Элис, да? – сказала она, глядя на меня с таким выражением, словно видела впервые. – Я никогда не говорила ничего подобного Салли и Риё. Видимо, сегодня я как-то особенно не в себе.

Она слегка улыбнулась и пожала плечами с почти соблазнительной грацией. У меня по спине пробежал холодок.

— Спокойной ночи, мальчик.

— Спокойной ночи, лунная девочка, – произнес я в ответ.

Через несколько шагов облако пепла расступилось, сквозь него засияла луна. Я оглянулся. Руми с улыбкой купалась в льющемся с неба, похожем на слюду лунном свете и словно напевала всем телом.

На смотровой площадке Цутому самозабвенно рисовал. Я прошел мимо, не сказав ни слова.

Чуть дальше, прислонившись к березе, стояла Мика с видом задумчивого философа.

— Прошлой ночью мне не спалось, я вышла из палатки посреди ночи и пошла гулять. Салли стояла вот тут, – сказала Мика не оборачиваясь. Это показалось мне немного странным. Интересно, она знает, с кем разговаривает? – Салли была такой красивой в прохладном лунном свете, похожей на лесной дух. Крест на ее шее сверкал. Она не казалась расстроенной. Напротив, улыбалась и выглядела очень счастливой.

Я так и видел, как она стоит там, словно живая статуя. Прекрасная статуя, источающая таинственную ауру. Прошел целый день с тех пор, как я в последний раз видел Саюри. Однако удивительным образом с течением времени ее черты в моей памяти становились только отчетливее.

— Ну вот, теперь я еще больше запутался. У тебя есть какие-нибудь идеи, Мика?

Мика отмахнулась: нет.

Я оставил ее и пошел домой. Выходя из палатки, я надеялся встретить Риё во время прогулки, но увы. Под тусклым ночным небом я добрался до лагеря и вернулся в свою палатку.

По дороге мне встретился Сёдзо, но Риё я так и не видел.

Лодку, в которой мы неторопливо спускались по реке, внезапно подхватил бурлящий поток и начал швырять из стороны в сторону. На четвертое утро поток превратился в грохочущий водопад, низвергнувший нас вниз.