Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 68 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— И я ее видел, – поддержал Эдуарда Горшечников и сразу добавил, злорадно скривившись и водя взглядом по противникам: – Она ведь не из вашего отряда, да? И вообще не из лагеря.

— Кто не из лагеря? – пробормотала сбитая с толку Лариса, сдвинув брови, посмотрела по очереди на каждого из своих подопечных. – Это они о чем? Кто с вами был?

— Не было никого, – буркнул Глеб.

— Да не с вами, а с Бобровой и Топольницкой, – опять влез Горшечников. – Где она? И Топольницкая где? Сбежала?

— Здесь я, – выдвинулась из-за чужих спин Аленка.

Увидев ее, Петька набычился и сердито засопел.

— А эта где? Пришибленная?

— Какая пришибленная? – насколько смогла невозмутимо уточнила Аленка, и Нина к ней присоединилась, показательно фыркнула:

— У тебя, Горшечников, что, галлюцинации?

— Я ничего не понимаю! – Лариса сдавила ладонями виски, тихонечко простонала, потом с досадой всплеснула руками. – Кто-нибудь нормально мне объяснит?

— Да нечего тут объяснять, – откликнулась Нина. – Это они нам простить не могут, что мы в эстафете у них выиграли. И что Аленка на поэтическом конкурсе победила. Вот и цепляются, наговаривают, выдумывают всякую ерунду.

— Ну, Бобриха! – свирепо прорычал Горшечников.

— Так! Стоп! Закончили! – скомандовал Лариса, посмотрела по сторонам, произнесла громко и четко не терпящим возражения тоном: – А ну-ка, все быстро разошлись. А вы, – она обвела грозным взглядом драчунов, – шагом марш по корпусам! Или сейчас действительно к начальнику отправитесь. А если я еще хоть от кого-то услышу про черную вожатую, – она сузила глаза, уперла руки в бока, – вот честное слово, специально научусь и того болтуна прокляну.

Анька накрасила губы остатками помады, которую перед отъездом в лагерь выпросила у мамы, и, довольно причмокнув, в ожидании одобрения воззрилась на Оксанку. Подружка смотрела во все глаза, не слишком умело подведенные Анькиным же карандашом.

Вот по ней сразу было видно, что краситься толком не умела. А Семенова с пяти лет художественной гимнастикой занималась, на выступления всегда макияж делала. Поэтому спец в этом деле. Да и выглядела – чего уж скрывать? – взрослее.

— Отпад! – выдохнула Оксанка.

— Будет медленный, приглашу Валерочку, – когда вдвоем вышли из корпуса и направились в сторону клуба, озвучила заветную мечту Анька.

Оксанка закивала. Она искренне радовалась за подругу. Такое провернуть!

— Ты, Аньк, реально крутая! – искренне выдала в ответ на свои мысли. – И как тебе в голову все это пришло?

— Ты про что? – уточнила Семенова.

Хотя прекрасно поняла, но уж слишком приятно слушать, как тобой восхищаются, особенно в подробностях, отдельно упоминая каждую заслугу, а не беспредметно и коротко.

— Про черную вожатую. И про то, как от Зойки избавиться. И чтобы Валера тебя на руках до медпункта донес. Я б до такого точно не дотумкала.

— А это потому, что ты не влюбленная, – процитировала Анька, немного изменив известную фразу из «Девчат»^[15], и добавила патетично и чуть назидательно: – За любовь нужно бороться. Разве я хуже этой Зойки? Подумаешь, младше. А так-то в сто раз лучше. И симпатичней, и умней, и не такая трусиха. – Семенова, не удержавшись, хохотнула. – Слышала, как она вопила? У меня даже уши заложило. А какое у нее лицо стало, когда она в окно выглянула! Ты б только видела.