Книга Человек, который умирал семь раз, страница 94 – Ясухико Нисидзава

То ли из-за слишком большой дозы спиртного, то ли из-за старческого маразма, а может, из-за того и другого вместе дед вел свою речь так, словно не только я, но и Руна с Фудзитакой были в курсе «журавликовой лотереи». Дед завладел их вниманием, и они даже не пытались что-то у него спросить, опасаясь, что вопрос может прозвучать бестактно.

— Но если парочка вроде вас пожелает жениться и при этом унаследовать фамилию Футигами, то моей игре конец. Она больше будет не нужна. Как я говорил, я ждал, что кто-нибудь придет ко мне с этой мыслью. Так что, если у Руны и Фудзитаки есть такая задумка, я запишу вас в завещании как наследников Котоно.

Руна и Фудзитака на некоторое время потеряли дар речи. Они были не столько обрадованы, что все получилось как они задумали, сколько поражены тем, как неожиданно гладко прошел разговор с дедом.

Я тоже не находил слов. Разговор пошел не туда. Совсем не туда. При таком развитии событий какой повод для убийства деда может быть у Руны и Фудзитаки? Ведь это же идеальный хеппи-энд, разве не так? А как же эмоциональная вспышка, которая должна была произойти в процессе обсуждения вопроса о наследстве? Или присутствие постороннего элемента в моем лице каким-то образом перевело разговор на более мирные рельсы?

Я был в полной растерянности, не знал, что делать. И в этот момент послышался странный звук, похожий на громкий храп. Звук оборвался, и прежде чем я понял, что его издал дед, он уже повалился вперед. Я даже не успел рассмотреть выражение его лица.

Дед упал грудью на левую руку. Он словно пытался ей кого-то схватить. Правая рука вцепилась в татами. Он лежал недвижим.

Никто не издал ни звука. Ни Руна. Ни Фудзитака. Ни я сам. Ко мне первому вернулась возможность двигаться. Я коснулся дедова запястья и пощупал пульс. Такое происходило раз за разом. Странно, что я к этому еще не привык.

Дед умер. Повторилось то, что уже произошло.

— Мы не можем все так оставить, – сказала Руна. Фудзитака, опомнившись от пережитого шока, стал поспешно подталкивать меня к двери, чтобы мы кого-то позвали, но Руна, к моему удивлению сохранявшая спокойствие, остановила нас: – Надо что-то делать.

— Что именно? – резко бросил Фудзитака. Казалось, он винил свою пассию за то, что она сохраняет хладнокровие, сидя перед телом деда. – Что ты хочешь сказать?

— А ты не понимаешь? – Чем сильнее мы с Фудзитакой волновались, тем спокойнее становилась Руна. Она напомнила мне воспитательницу детского сада, терпеливо увещевавшую ребенка. – Ведь дед умер.

— Уж что-что, а это я вижу. – Голос Фудзитаки был неестественно громким. – Поэтому нам и надо поскорее позвонить по сто девятнадцать^[28].

— Ты себя слышишь? Я думала, ты наукой занимаешься. Если он мертв, ему уже не поможешь. Какой смысл вызывать скорую?

— Но… тогда что?.. – Фудзитака был удивлен спокойствием и насмешливым тоном Руны. – Что нам делать? Просто оставить деда здесь?

— Потому я и говорю: мы не можем все так оставить. Надо разобраться с этим, перед тем как сообщить остальным.

— В каком смысле разобраться? Ты можешь изъясняться так, чтоб понятно было?

— Дед умер. От сердечного приступа или еще чего-то. Мы точно не знаем, но смерть была скоропостижной. Ты в самом деле не понимаешь, какое значение это имеет для нас?