Книга Человек, который умирал семь раз, страница 90 – Ясухико Нисидзава

Итак, подошел восьмой раунд. Как я уже говорил, это предпоследний круг, иными словами, тестовый прогон. На финальном круге уже ничего нельзя исправить, поэтому нужно будет проверить еще раз все настройки. Это своего рода репетиция. Времени и возможностей, чтобы испытать новый порядок действий, не оставалось. На данном этапе требовалось протестировать абсолютно надежный алгоритм, что позволит безукоризненно разыграть «представление» в финале, на последнем круге.

Однако имелось одно но. Единственным абсолютно надежным способом предотвратить убийство деда было мое участие в совместной с ним попойке. Эффективность плана, который я попробовал осуществить на прошлом круге – собрать всех, включая деда, в большом зале, – не подтвердилась. Я оставил сережку Руны на лестнице – единственная моя оплошность, и подбери я сережку в прошлый раз, возможно, все бы сработало. Но поскольку в идеальных условиях испытать этот способ – без сережки Руны на лестнице – не удалось, воспользоваться им было бы неразумно. Я полагал, что мой план безупречен, остаюсь при своем мнении и сейчас. Но нельзя полностью отрицать возможность того, что в самый разгар пирушки, которая будет проходить в большом зале, кто-то не попробует совершить убийство на виду у всех. Конечно, это выглядит маловероятным. Однако последний шанс проверить, что такое ни в коем случае не случится, был упущен на предыдущем круге.

Оставалось одно – присоединиться к деду и напиться с ним. Это единственный сценарий, эффективность которого подтверждена, и на данном круге мне придется его отрепетировать.

Конечно, можно подумать, что я слишком осторожничаю. Если я убежден, что алкогольные посиделки с дедом гарантированно исключают его убийство, какая необходимость в репетиции? На этом круге я мог бы испытать какие-то другие меры, а если они не сработают, использовать на финальном круге последнее средство. Зачем дважды повторять эту муку – накачиваться саке до блевоты?

Я уже думал об этом. Может, здесь и был резон, и я зря перестраховывался. Но у меня имелись для этого основания, против которых не попрешь. За годы действия дыры во времени я убедился в одном – в этом мире нельзя быть уверенным ни в чем. Даже в нашей судьбе. На самом деле именно судьба есть воплощение неопределенности. Фраза «это предопределено судьбой» звучит как абсолютная истина. Однако меня, привыкшего к тому, что в феномене дыры существует множество возможных вариантов будущего, эти слова не убеждают. Мне не было предопределено судьбой поступить в школу «Кайсэй». Я легко мог пролететь на экзаменах, если бы выбрал прямой путь. Однако внутри дыры во времени именно я мастер игры, изменяющий судьбу. От этого мне становилось страшно.

До Нового года я не раз по собственному усмотрению вносил коррективы в свою судьбу (или, если это звучит слишком высокопарно, в свою повседневную жизнь). Нередко, действуя по наитию или прихоти, я изменял день так, что он переставал иметь что-то общее с оригинальной версией. Я оправдывал эти эгоцентричные и в некотором смысле безрассудные действия, успокаивая себя тем, что внесение каких-то изменений в жизнь заурядного человека вроде меня никак не повлияет на общий ход вещей. Но мне никогда не приходилось сталкиваться с ситуацией, когда от моих «коррективов» или «изменений» зависело, жить человеку или умереть. Здесь я не мог позволить беспечности.