Книга Человек, который умирал семь раз, страница 76 – Ясухико Нисидзава

Не дождавшись шести часов, я покинул свой чердак и поднялся на этаж в главном доме, где находится комната тетки Котоно. Как я и ожидал, она собиралась спуститься в столовую. При виде меня тетка удивилась:

— Ого! Хм-м. Что-то ты рано поднялся. Все в порядке? Как себя чувствуешь?

— Э-э, нормально. – Все, кого ни возьми, первым делом начинали выражать беспокойство по поводу моего похмелья. Мне казалось, что не так уж много я выпил на новогоднем банкете, но у моих родственников, похоже, было другое мнение. – Извините, если я пошумел малость.

— Ну что ты, Кютаро. Твой вины тут нет. Давать столько пить несовершеннолетнему… Я с ними еще разберусь.

Вообще-то я помнил, как тетка подливала мне саке наряду с другими, но решил не углубляться в этот вопрос.

— Тетя, у меня к вам просьба.

— Да, слушаю тебя.

— Такая немного странная просьба… Нельзя ли позаимствовать ваши орхидеи? Всего на денек?

— Орхидеи?! – Теткины глаза округлились. – Ты имеешь в виду эти… мотыльковые?

— Да-да. Которые Томори-сан купила.

— Можно, конечно, но… зачем они тебе?

— Попробую их нарисовать.

— Нарисовать? Не знала, что ты рисуешь.

— Это задание на зимние каникулы. – На самом деле в школе по искусствоведению я выбрал класс каллиграфии, а не живописи, но тетке об этом знать не обязательно. – Я вспомнил, что прихватил с собой альбом для рисования, вот и хочу немного потренироваться, пока здесь.

— Ух ты! Это замечательно. Конечно, можешь взять, – согласилась она, но возвращаться в свою комнату за орхидеями, похоже, не собиралась. Увидев мой недоуменный вид, добавила: – Они внизу.

— Как? Вы же вроде говорили, что отнесете орхидеи к себе…

— Я и собиралась, но они такие красивые, что я решила оставить их внизу, чтобы все могли полюбоваться какое-то время. Поставила вазу в приемной. Ты не заметил?

Нет, я не заметил. Если подумать, после того как второго января открылась дыра во времени, я заглядывал в приемную всего раз – на прошлом круге, посреди ночи по дороге в дедов кабинет. Там было темно; неудивительно, что я не увидел цветов. Каждый круг завершался в приемной, где все мы ожидали своей очереди на допрос, но это происходило уже после убийства, после того как его орудие – ваза – оказывалось на чердаке. (Исключение составляла Маи, которая убила деда не вазой, а бутылкой от саке, но, возможно, я был в смятении из-за убийства и не обратил внимания на стоявшую в приемной вазу.)

Это кое-что объясняло. Я долго недоумевал, почему убийцы использовали в качестве орудия вазу, стоявшую в комнате тетки Котоно. Ведь им приходилось рисковать, чтобы забрать ее оттуда. Но если ваза находилась не в комнате, а в приемной, куда легко мог проникнуть кто угодно, это в корне меняло дело. Потому что стоило преступнику задуматься, чем бы таким отправить деда на тот свет, как в голову тут же приходила мысль о вазе из приемной. И только Маи воспользовалась оказавшейся на месте происшествия бутылкой. Почему? Из-за пережитого эмоционального взрыва? Или же, наоборот, она оказалась на удивление хладнокровнее остальных?

Я спустился вместе с теткой Котоно на первый этаж. Как она и говорила, ваза с орхидеями стояла в приемной.

— Можно я отнесу ее в старый дом?

— Действуй. Только осторожно.

Я собирался спрятать вазу в старом доме, в кладовой. Конечно, одно устранение орудия убийства не гарантирует того, что оно не произойдет. Это лишь первый этап моего плана. Он был реализован неожиданно легко, может быть поэтому я расслабился, ослабил бдительность. Когда тетка Котоно предложила позавтракать с ней и Киёко, я согласился без задней мысли. Только после этого я вдруг почувствовал неприятное беспокойство.